Он замер, и лицо потемнело, брови сошлись на переносице, и между ними пролегла глубокая складка. Живое крыло дёрнулось, слегка раскрылось, причинив боль, и тут же аккуратно сложилось.

— Почему ты скрыл, что ты сын Короля Тьмы! Принц! Наследник трона! — Голос стал тише. — Всё это время ты молчал, не говорил. Я думала... я не знала...

Слова застряли в горле, и я отвернулась, не в силах смотреть на него.

— И что бы это поменяло? — спросил он тихо, устало. — Если бы я сказал? Что бы изменилось, Верена?

Я резко обернулась.

— Может, и поменяло бы! — выплюнула я. — Может, я бы поняла, почему ты так отчаянно ищешь лекарство! Почему прячешься в соборе сотни лет! Почему... — Голос сорвался. — Почему ты так одинок.

Тишина упала тяжёлая, и он смотрел на меня, не отрываясь, и в глазах плескалось что-то, чего я не могла прочесть. Наконец Морикай тяжело выдохнул, опустил взгляд на свои руки, лежавшие на коленях, окровавленные, забинтованные.

— Я не сказал, — произнёс он тихо, и голос был полон тьмы, — потому что это не имело значения. Для тебя. Для того, кем я стал.

Пауза, пальцы сжались в кулаки.

— Я больше не принц. Это осталось в прошлом. Вместе с троном, с отцом, с тем, кем я был когда-то. — Он поднял взгляд, встретился с моим. — Я изгнанник, предатель, проклятый фейри, прячущийся в руинах и умирающий по кусочкам. Вот кто я сейчас.

Я отчаянно опустилась перед ним на корточки, и руки легли на его колени.

— Не смей обесценивать себя. Ты тот, кто вырвал меня с костра, — прошептала я. — Кто укрыл в соборе. Кто дрался за меня. Кто пришёл, когда никто другой не пришёл бы.

Его глаза закрылись, и вырвалось рваное дыхание.

— Я чуть не опоздал, — выдохнул он, и голос надломился. — Очнулся на той поляне, весь в крови, один среди мёртвых. Думал... думал, что ты мертва. Что он забрал тебя и...

Он замолчал, сжал челюсти.

Я сжала его колени сильнее.

— Как ты нашёл меня? — спросила я тихо. — Как попал сюда? Весенний Двор за границами. Охраняется магией.

Морикай усмехнулся — горько, без радости.

— Я фейри старшей крови, Верена, — произнёс он. — Думаешь, я не знаю дороги в свой мир? В любой Двор?

Он сунул руку за пояс, показал мне что-то на ладони — маленький камушек, чёрный, с серебристыми прожилками.

— Камень создаёт порталы. Не важно, какой Двор. Я просто... пришёл.

Рука сжалась в кулак.

— Но когда я увидел его. Над тобой. Его руки на тебе. Как ты кричишь... — Голос сорвался, кулак сжался так сильно, что осколки камня впились в ладонь, кровь потекла между пальцев. — Я хотел убить его. Разорвать. Стереть с лица земли. Плевать на последствия. Плевать на войну.

Я дотянулась, и осторожно разжала его пальцы.

— Ты пришёл, — прошептала я, и слёзы всё-таки пролились, покатились по щекам. — Умирающий, без сил, но пришёл. Ради меня.

Его рука поднялась, коснулась моей щеки, смахнула слезу.

— Всегда приду, — прошептал он. — Что бы ни было. Где бы ты ни была. Я найду тебя.

Что-то в груди разорвалось, заболело, и я не удержалась, наклонилась, обняла его — осторожно, боясь задеть раны, но крепко, прижалась лбом к его плечу, и он крепко обнял в ответ.

— Зачем на самом деле ты добавила условие про меня? — прошептал он в мои волосы. — Про исцеление. Тебе нужна была только твоя свобода и твоя спящая магия. Могла торговаться только за себя.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Потому что ты важен, — выдохнула я. — Потому что я не хочу, чтобы ты умер. Потому что, если есть хотя бы крошечный шанс спасти тебя... я возьму его.

Его дыхание сбилось, и что-то в лице дрогнуло, сломалось.

— Ты едва знаешь меня, — прошептал он. — Несколько дней. Почему...

— Не знаю, — призналась я честно. — Не знаю почему. Просто... не могу оставить тебя. Не хочу.

Тишина, и его рука поднялась, легла на мою щеку, провела большим пальцем по скуле, и прикосновение было таким нежным, таким осторожным, будто я была драгоценной и хрупкой.

— Это глупость, Верена, — прошептал он, но в голосе не было злости, только что-то тёплое, болезненное. — Ты рискуешь собой ради меня. Ради сломанного фейри, умирающего. Это...

— Мой выбор, — оборвала я. — И я его сделала. Смирись.

Его губы дрогнули, почти улыбнулись, и он притянул меня ближе, прижался лбом к моему, закрыл глаза, и мы сидели так, дыша в унисон, пока за окном солнце чуть сдвинулось, окрашивая небо в алые и фиолетовые полосы.

— Я боюсь, — признался он вдруг, и слова вышли надломленными. — Смотреть, как ты страдаешь в его испытаниях. Это...

— Я тоже боюсь, — прошептала я. — Но мы справимся. Вместе. Ты же сам сказал — команда.

Он открыл глаза, посмотрел на меня так близко, что я видела каждую искорку серебра, и кивнул — медленно, тяжело.

— Вместе, — повторил он.

***

Стук в дверь разорвал момент. Размеренный, три удара, чёткие, требовательные.

Мы оба замерли.

Морикай поднялся резко, рука метнулась к мечу на столе, но дверь уже распахнулась, и на пороге стоял фейри.

Высокий, одетый в безупречный чёрный костюм с тёмно-зелёными вышивками на воротнике и манжетах, волосы серебристые, зачёсаны назад, лицо острое, выточенное, как у статуи, без единой эмоции. Глаза цвета мха смотрели холодно, оценивающе, и от одного взгляда мурашки побежали по коже.

За его спиной стояли слуги. Те же две фейри-женщины в серых одеждах, руки сложены, лица опущены, и ещё двое мужчин с вёдрами, кувшинами, свёртками ткани.

Фейри в чёрном шагнул внутрь, и движение его было плавным, изящным, как у хищника, уверенного в своей территории.

— Леди Верена, — произнёс он, и голос был гладким, безупречно вежливым, но под ним слышалась сталь. — Я — Талвинор, главный управляющий Весеннего Дворца. Всё, что касается быта, порядка и прислуги, под моим контролем. Приказы Его Величества — мой закон.

Он склонил голову в подобии поклона, но жест был формальным, пустым.

— Пришло время подготовить вас к вечеру. Ужин с Двором. Затем...