сторожем в начальную школу, буду отгонять от ворот мелких лесных духов, читать мудрые книги и мастерить деревянные игрушки для детишек, а на переменках рассказывать им старинные легенды, передавая молодому поколению накопленный мною жизненный опыт. Может, даже заведу собаку. Бигля, например.

Юный лис почему-то засмеялся и тут же смущенно отвернулся, закрыв рот ладонью.

— Ладно, — пробормотал Марк. — Надеюсь, ты ещё передумаешь, — а потом расправил плечи и снова взглянул на сыщиков. — Двое, обыщите здесь всё, а после доставьте тело в мертвецкую Серой башни. Оноре, отправляйся за повозкой. Демаре и Матье — за мной.

Они вернулись в узенькую улицу между тесно сдвинутыми домами и прошли по ней до дома, где жил де Лоран. На сей раз они более тщательно обследовали его комнаты, уже не заботясь о том, что последствия их поисков будут заметны. Они забрали из-под кровати сундук с деньгами, книги с полок и, в том числе, ту самую, которая в прошлый раз привлекла внимание Марка. Потом из бочки во дворе был извлечён ящик с плащом, маской и обсидиановым кинжалом. Всё это было доставлено в Серую башню и помещено в и без того забитый бумагами и доказательствами кабинет Марка.

Потом он сидел за столом, положив перед собой тонкий, мятый на сгибах листок с рядами цифр и книгу, раскрытую на таблице промера глубин реки Рона. На самом деле шифр оказался совсем не сложным. В таблице было три столбца цифр: порядковый номер, расстояние от города Авиньона — крупного королевского порта, до места промера, где количество цифр изменялось от одного до трёх знаков и четырёхзначные числа, обозначающие глубину судоходного фарватера. Понятно было, что используемые в шифровке числа относились к промерам. Марк сразу вычеркнул из таблицы повторяющиеся глубины и заново пронумеровал список, а потом написал рядом буквы алфавита. Внизу списка оказалось несколько незадействованных строк, но он решил их игнорировать и принялся подставлять против каждого четырёхзначного числа соответствующую букву. Метод вполне оправдал себя. И скоро перед ним оказалось последнее послание Адама де Лорана: «За мной следят. Помоги скрыться».

Увы, эта мольба не была услышана и уже не имела никакого значения. В тайнике, куда он пытался вложить свою записку, его поджидала смерть.

Марк откинулся на спинку кресла и задумался. Бледное и скорбное лицо молодого рыцаря всё ещё стояло перед его мысленным взором. И хотя тот предал своего господина и чуть не погубил его, где-то в глубине души Марку было жаль его загубленную жизнь. Как этим негодяям удалось заманить его в свою кровавую секту, заставить нарушить клятвы, данные королю и барону Аллару, с помощью нечистого на руку стряпчего загонять коннетабля в ловушку, вытягивая из него деньги и подставляя его под позор и суд? Что случилось с верным оруженосцем и рыцарем барона де Ланефа, а в искренности Анри Марк ничуть не сомневался? И с какой лёгкостью они избавились от своего тайного агента сразу, едва он оказался под подозрением у тайной полиции!

А потом он вспомнил о том «шептуне», который явился прошлым вечером к мамаше Жаккар и известил её о смерти ещё живого на тот момент де Лорана. Зачем это было сделано? Не за тем ли, чтоб она, позарившись на сундук постояльца, вытащила оттуда что-то, что в какой-то момент навело бы полицию на его след? Но к тому времени Адам был бы уже мёртв. Тогда зачем? Марк понимал, что чего-то не знает. Чего-то, безусловно важного.

Оставив пока это, он спустился вниз и велел выпустить из тюрьмы мамашу Жаккар и Элара де Мори. К слову сказать, мальчишка так и не проявил слабость, защищая честь своей дамы, и хоть тем самым нарушил указ о тайной полиции короля, необходимости удерживать его в камере больше не было. Несколько дней за решёткой Марк счёл вполне достаточным для него наказанием.

После этого он спустился в мертвецкую, где на тёмных от времени, грубо оструганных досках, уложенных на высокие козлы, уже лежал раздетый труп Адама де Лорана. Над ним с явно озабоченным видом стоял Огастен в тёмных нарукавниках и кожаном переднике. Как ни странно, но труп был перевёрнут на живот и тюремный лекарь с удивлением рассматривал его спину и плечи, покрытые полосами шрамов. Часть из них были уже бледными, зажившими, а другие красными полосами выделялись на белой коже.

— Что это такое? — с недоумением воскликнул Огастен, увидев входившего Марка. — Мне сказали, что это адъютант коннетабля, но почему он так избит? Причём неоднократно!

— Не задавайте глупых вопросов, друг мой, — проворчал Марк. — Вы же прекрасно знаете, что это.

— Самобичевание? Но зачем? Я понимаю, если б он был фанатиком, членом какой-нибудь изуверской секты, но ближний рыцарь барона Аллара…

— Он, скорее всего и был членом такой секты. Вернее, тайного Ордена. Я уже давно подозревал это, потом получил некоторые доказательства, и вот теперь ещё одно.

— Странно. Но зачем? Зачем ему делать это?

— Возможно, это символ покорности или жертва. Но, скорее всего, это просто способ приучить себя к боли, чтоб потом не выдать тайну под пыткой. Лучше скажите, отчего он умер?

— Полагаю, от отравления. Да вы сами догадались! Расширенные зрачки, бледная кожа, мгновенный паралич, сковавший мышцы. Я ещё не вскрывал его, но, думаю, что он умер именно от этого, от паралича сердечной мышцы.

— Сколько яда можно ввести с помощью обычной иглы? — мрачно спросил Марк.

— Смотря какого. Вам же известно, что бывают столь ядовитые растения, что достаточно уколоться шипом.

— Это сказки для детей.

— Возможно, шипом и нельзя отравить насмерть, но если обильно смазать соком или экстрактом острие иглы, то нет ничего невозможного. Я попробую определить яд, в крайнем случае, посоветуюсь с Мелилотусом. Он-то должен знать.

— Посоветуйтесь. И спросите заодно, где можно раздобыть такой яд.

— Вы собираетесь расследовать это убийство?

— А не стоит? — Марк как-то неопределённо пожал плечами. — Мне самому не хочется браться за заведомо безнадёжное дело, но убийство есть убийство. Я буду ждать ваше заключение.

— Вы не хотите присутствовать при вскрытии? — с некоторым удивлением спросил лекарь, но Марк покачал головой.

— Я уже увидел всё, что хотел.

Марк никак не мог избавиться от глубокого разочарования и какого-то навязчивого чувства тревоги. Он без конца размышлял, было ли ошибкой не арестовать де Лорана сразу, как только он увидел ту маску в ящике рядом