К наддиалектным формам одни исследователи относят прежде всего определенные лексические пласты, фразеологию и синтаксические конструкции, не свойственные разговорно-бытовой сфере общения, за которой предположительно закреплен диалект; другие – считают важнейшим признаком наддиалектных типов речи отсутствие регионально связанных узкодиалектных явлений или включение инодиалектных для данной территории элементов, т.е. сочетание разнодиалектных признаков. Иными словами, в первом случае наддиалектность понимается как совокупность известных функционально-стилистических признаков, присущих более «высоким сферам общения», причем наддиалектность как бы отождествляется с любой обработанной формой языка, во втором случае опорным оказывается такой признак, как преодоление, большее или меньшее, региональной ограниченности, свойственной диалекту, его территориальной связанности. Тем самым к наддиалектным формам относятся и разговорные койне, не обладающие, однако, признаками обработанного языка. Нетрудно заметить, что первая точка зрения имплицитно включает предпосылку о монофункциональности диалекта: диалект отождествляется с регионально-ограниченной разновидностью обиходно-разговорной речи. Следовательно, и вопрос о том, какие явления могут быть отнесены к наддиалектным формам речи, также требует уточнения.

В качестве предварительного замечания можно отметить, что емкость термина «диалект» зависит от понимания его положения в общей системе форм существования языка, т.е. его соотношения с разными типами наддиалектной речи, в том числе и с литературным языком. Чем ýже содержание термина «диалект», тем большее число функционально-стилистических разновидностей речи относится к внедиалектным или наддиалектным формам, и наоборот, чем шире содержание этого термина, чем недифференцированнее его применяют, тем беднее и ограниченнее оказывается система наддиалектных форм речевого общения, существование которых в применении к некоторым историческим периодам вообще отрицается.

Уточнение содержания указанных выше важнейших социолингвистических понятий может быть предположительно достигнуто путем выделения и разграничения разных, исторически обусловленных, типов диалектной и наддиалектной речи. Поскольку наддиалектные формы исторически соотнесены и противопоставлены диалекту как нечто производное и вторичное, то любая попытка исторического рассмотрения соотношения этих двух категорий основывается прежде всего на анализе тех изменений, которые диалект претерпевает в процессе преобразования общества.

2

Схематично можно выделить три исторических типа диалекта:

1) диалект в условиях родо-племенного строя (диалект племени),

2) диалект в эпоху образования древних и средневековых государств (т.е. в период становления народности) и

3) так называемый территориальный диалект в период формирования и развития национальных единств, когда диалект становится пережиточной формой устного общения определенных слоев общества[310].

Все предположения о статусе племенного диалекта на ранних ступенях родового строя преимущественно основываются на более или менее удачных гипотезах и реконструкциях. Исключительно интересные соображения И.М. Тронского о языке Гомера и крито-микенских надписей[311] относятся к позднему периоду разложения родового строя – к эпохе формирования государственных единиц, – и их материал, а также выводы могут лишь весьма условно пролить свет на языковые отношения более далеких времен. Известные свидетельства римского историка Тацита о существовании у древних германцев сказаний о богах и героях относятся, по-видимому, к периоду крупных племенных объединений, т.е. тоже характеризуют культуру поздних стадий родо-племенного общества.

Наблюдения над языком и культурой племен в современной Африке, а тем более в резервациях американских индейцев, также вряд ли могут служить достаточно убедительным материалом для реконструкции языковых отношений ранних периодов родо-племенного строя.

Лишь предположительно можно утверждать, что отличительным признаком диалекта на ранних ступенях исторического развития являлось отсутствие противопоставленности диалекта в качестве некой регионально-ограниченной речи – другой, внеположенной, в большей или меньшей степени обобщенной форме существования языка. Характеризуя родо-племенной строй у американских индейцев, находившихся тогда на низшей ступени варварства, Ф. Энгельс отмечал, что, как правило,

«племя и диалект по существу совпадают»[312],

хотя не исключается, в случае слияния двух племен, существования у такого племени двух диалектов. Диалект являлся на этой ступени исторического развития не только основной, но и единственной формой общения и сообщения, существовавшей у племени; он был единственным типом речевой деятельности, использовавшимся во всех тогда существовавших сферах общения. Слабая дифференцированность сфер общения, связь обряда, магического заговора с основным занятием племени по добыванию средств существования, отсутствие сословия жрецов – все это препятствовало обособлению каких-либо наддиалектных форм, становлению языковых стандартов типа поэтических формул и т.п. Это не означает, однако, что племенной диалект всегда оставался монофункциональным. Более поздние данные и косвенные свидетельства позволяют предполагать, что еще до гибели родо-племенных институтов, в ту эпоху, которую Энгельс определял как высшую ступень варварства, создавались условия, способствовавшие развитию определенных типов обработанного языка.

Усиливающаяся внутренняя стратификация племенной организации, появление жрецов, выделение и обособление дружины и ее вождя способствовали дифференциации разных сфер общения, а тем самым полифункциональности диалекта и его стилевому расслоению. В обрядовых церемониях, в эпических песнях, в устном праве постепенно оформлялись дифференциальные признаки разновидностей обработанного языка. В какой степени формировавшиеся стилевые особенности языка «высших сфер коммуникации» с самого начала противопоставлялись племенной обиходно-разговорной речи, остается неясным. Но можно предполагать, что в системе самого диалекта происходило постепенное накопление дифференциальных признаков обработанных форм языка, способствовавшее их функционально-стилистическому обособлению от обиходной речи. Выработка традиционных приемов, в частности, стилистических шаблонов-формул[313], определявших известную устойчивость языка «высших сфер общения» в отличие от подвижности обиходной речи, сама по себе предполагала длительное развитие. Связанная с этой устойчивостью «архаичность» языка «высших сфер коммуникации» также является результатом длительного развития. Сложность структуры племенных объединений, стоявших на пороге цивилизации, способствовала появлению разных типов так называемых наддиалектных койне. Значительным фактором в этих условиях являлось и создание письменности.

В последнее время ряд авторов отмечал известную пестроту диалектных признаков в языке крито-микенских надписей линеарного письма. Это позволило В. Георгиеву, А. Бартонеку и И.М. Тронскому рассматривать язык надписей как деловое и административное койне ахейских государств II тысячелетия до н.э.[314] И.М. Тронский полагал, что уже тогда существовала некая наддиалектная норма. Показательно, что и язык древнегреческой эпиграфики определялся как своеобразное официальное койне, обособлявшееся до некоторой степени от многообразия узкодиалектных вариантов. Однако эти факты характеризуют языковые отношения, весьма далекие от родо-племенного строя американских ирокезов, охарактеризованного Энгельсом в «Происхождении семьи, частной собственности и государства».

«К моменту своего появления на исторической арене, – писал Ф. Энгельс, – греки стояли на пороге цивилизации; между ними и американскими племенами, о которых была речь выше, лежат почти целых два больших периода развития, на которые греки героической эпохи опередили ирокезов»[315].

Открытие крито-микенской культуры и крито-микенского письма, повлиявшее и на характеристику языка гомеровского эпоса[316], показало сложность социальной структуры ахейских государств, действительно далеко ушедших в своем развитии от американских племен, описанных впервые Морганом.

Для вопроса об исторических условиях появления обработанных форм языка существенно то, что приведенные данные характеризуют ту относительно позднюю