у него был прикрыт штанами. Он поднял меня на руки, поднёс к небольшой кроватке и поставил возле неё, а в ней была установлена люлька.

Там лежал мой сын, он спал, смешно поджав губки.

– Это мой сын? – совершенно по-глупому спросила я.

– Да. Посмотри, какой он красивый, – сказал Грегори Ландер.

Но мне-то, как матери, он, конечно, казался красивым. Но на самом деле на то, что он дракон, указывали только маленькие чешуйки у него на ушках и на плечах. А во всём остальном это был обычный красненький сморщенный младенец, как миллионы других, которые рождаются.

И мне это понравилось.

***

Я несколько дней провела в доме Грегори Ландера. Но когда пришла в себя, поняла, что пора собираться.

Грегори я почти не видела, он куда-то уезжал рано утром, приезжал поздно вечером, заходил к нам с малышом, брал его на руки. Малыш был на удивление спокойным: ни ночных бдений, ни коликов, а на руках у Грегори он вообще моментально засыпал.

Со мной Грегори почти не разговаривал, ничего не предлагал и ни о чём не спрашивал. Это было как-то странно. С его матерью я пересекалась тоже нечасто, у меня даже создалось впечатление, что она меня избегает.

Однажды утром я обнаружила записку от Грегори, что он уезжает и его не будет неделю. И тогда я решила, что по каким-то причинам они напрямую не могут мне сказать, что я тут лишняя, и поэтому решила уехать.

Но главным событием, которое и стало настоящей причиной того, что я решила уехать, была статья в газете. Несколько дней назад я обнаружила газету на столе в гостиной. В газете была фотография Грегори, он стоял рядом с очень красивой блондинкой, мне даже показалось, что мы с ней чем-то похожи. Но не это было самое неприятное. Самым неприятным было то, что под фотографией было написано: «Генерал Ландер возвращается? Чудесное исцеление! Алисия и суровый генерал снова вместе?!»

А ведь и правда, после моих примечательных родов нога у Грегори тоже чудесным образом прошла. Конечно, я не просила его мне показать, но ходил он теперь ровно, больше не прихрамывал. И вот теперь в столичных газетах о нём пишут, и не только о нём.

Я собрала вещи и вышла, чтобы попрощаться с его матерью, попросить, чтобы мне запрягли коляску и довезли до моего дома.

– Почему ты уезжаешь, Катрина? – спросила меня она, и это, пожалуй, был практически единственный вопрос, который она мне задала за те пару недель, что я прожила в этом прекрасном особняке.

– Просто, похоже, что я загостилась. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – И спасибо за гостеприимство, но мне пора домой.

Она странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Нинолли обрадовалась, что я приехала, долго рассматривала моего сына, и, судя по тому, что сынок стоически сносил гугуканье от Нинолли, она ему тоже понравилась. Потом набежали дети Нинолли, потом пришёл Густав. В общем, переезд обратно прошёл утомительно. И к вечеру сын поел и быстро заснул; у меня тоже слипались глаза, и я уже поглядывала в сторону подушки, как вдруг раздался стук в дверь.

Это был Грегори Ландер. Я удивилась, ведь в записке он сообщал, что его не будет неделю.

– Почему ты уехала? – резко спросил он, не спрашивая разрешения, а сразу пройдя внутрь домика.

Я пожала плечами:

– Странный вопрос. А почему я должна была остаться?

– Но после всего того, что… между нами было? – сказал он. – Я просто обязан на тебе жениться!

И меня это обидело. Ну почему он не сказал, что любит меня? Что значит обязан?

– Нет, господин Ландер, вы мне ничем не обязаны. Это я обязана вам спасением своей жизни и ребёнка, но вы не обязаны на мне жениться. Тем более что и ребёнок не ваш.

Я впервые увидела растерянность на лице уверенного владетеля.

– Ты… отказываешь мне? – спросил он.

Я пожала плечами:

– Ну, в общем-то, да.

Грегори смотрел на меня так, как будто я должна сказать что-то ещё, но я молчала, чувствуя, как внутри, прямо там, где расположено сердце, что-то горит.

Внезапно Грегори развернулся и пошёл к двери. Внутри меня родилось желание встать перед ним, закрыть дверь собой и крикнуть: «Не уходи!» Но я вспомнила красивую блондинку и подумала, что я не готова сидеть в его красивом особняке и читать в газетах про его столичную жизнь.

Грегори ушёл.

А я зарыдала, горько и безнадёжно. Как тогда, когда поняла, что меня обманули и я вовсе не вышла замуж за красавчика-дракона. И я вспомнила, что ненавижу драконов. И слёзы сразу высохли.

«Это гормоны, – подумала я, – ведь когда кормишь ребёнка, с гормонами у тебя ещё хуже, чем когда ты беременная. А разве могло быть по-другому? – была моя последняя мысль перед тем, как я заснула. – Это же драконы!»

И вскоре моя ненависть выросла ещё больше.

Глава 48

Совсем неожиданно недавнее прошлое вернулось.

Я как раз только что уложила сынулю, раздумывая, как мне его назвать. Хотелось назвать его так, чтобы сохранилась связь с прошлой жизнью, до того, как я попала в этот мир. Но моего отца звали Владимир, а таких имён в этом мире не было, и поэтому имя пока не придумывалось.

Нинолли прислала за мной сына.

– Катрина! Катрина! – кричал мальчишка.

– Тише ты. – Я замахала на него руками. – Ребёнка мне разбудишь!

– Да не бойся, они знаешь как крепко спят! – сказал он, и я ему поверила, потому что сын Нинолли точно знал про маленьких больше, чем я.

– Там драконы приехали, ищут тебя!

– Какие драконы? – Меня охватило нехорошее предчувствие.

– Ну, такие, – сказал мальчишка, – на машине, в форме. – И многозначительно добавил: – Их много.

Я испугалась:

– Как много?

Пока я близко знала только трёх драконов, и каждый раз что-то происходило, а если их много, то это вообще конец света.

– Ну так-то драконов двое, а с ними ещё такой… – мальчик задумался, – похожий на писаря.

Я вдруг поняла, что ничего хорошего от этого приезда мне ждать не приходится.

Я попросила сына Нинолли сказать Густаву, к которому, скорее всего, придут эти драконы, как к старосте Утоли, что я приду, но мне нужно,