Ну, от «слияния в экстазе» с Новгородом он увернулся, и довольно изящно. Ему даже удалось сговориться с посадником об открытии «второго фронта»! Шведская угроза довлела и над Ландскроной, и над Новгородом. Ежели шведы победят, и вернут Ингерманландию, посадские лишатся нынешнего буфера, а война приблизится к порогу их домов. Мир скукожится до зыбкого перемирия и… Надолго ли?

Флот у посадских, если не считать речные катера, отсутствует напрочь, за неимением выхода к морю — и вот его-то в Новгороде очень хотят получить, им бы хоть бочком на Балтику выйти!

Зато приличными ВВС новгородцы вооружились, и ПВО в виде ЗРК первого поколения разработали. Но главная ударная сила Стокгольма воплощена в линкорах, крейсерах и эсминцах, и уж тут ни Ландскроне, ни Новгороду противопоставить было нечего, кроме, разве что, пассивной обороны.

Сенизо давно велел заминировать все фарватеры в финских шхерах и Аландский узень — перешеек восточней не существующих пока Аландских островов. Граница между Шведской империей и Посадом проходила не чётко по «альфовской» линии Столбовского договора, а западней, по реке Ижоре, поэтому у шведов не было особого простора для манёвра без угрозы военного конфликта с посадскими.

В Стокгольме малость притормозили, но готовились упорно, причём десантные части и плавсредства подтянули на главную базу королевских ВМС, что занимала Борнхольм. В «Дельте» этот остров выглядел побольше, попросторней из-за пониженного уровня Мирового океана, а в северо-восточной части Борнхольма раскрывалась морю большая и удобная бухта. Отличное место для якорной стоянки кораблей!

И для сброса атомной бомбы.

Мигель хищно заулыбался, припомнив свои «прогрессорские чтения». В «Дельте» упорно придерживались теории атомного ядра по Ван ден Бруку/Склодовской-Кюри и, скажем, существование открытых уже к 1910 году изотопов наивно объясняли наличием в атомном ядре электронов, хотя это и противоречило опытам по измерению магнитных моментов ядер.

И тут Сенизо собирает молодых учёных да анжинеров в секретной лаборатории и читает им в порядке ликбеза несколько лекций по ядерной физике: про нуклонную теорию строения ядра, про сильные взаимодействия, про нейтроны, мезоны и кварки, про расщепление и синтез ядер.

А у самого Мигеля росла и крепла идея-фикс, выросшая из мечты юности: построить на Моонзунде первый в Сингонии термоядерный котёл! В реальности «Альфы», «Беты» и «Гаммы» этот вполне технически реализуемый проект зарубили, поскольку в нём должны детонировать миниатюрные водородные бомбочки. А в «Дельте» никакого МАГАТЭ нет, тут закон — тайга и медведь — прокурор…

Но первым делом — самолёты! И это не припев, а жесткое требование момента — Ингерманландии понадобятся бомбовозы, могущие взять на борт ядерный заряд, а тот будет весить не меньше трёх тонн с полтиной.

У посадских такие машины, вроде четырёхмоторных «Бо-8», имеются, но Посадник долго и упорно кочевряжился, и понятно почему: игрушки уж больно дорогие.

Лишь намёк на то, что в случае успеха Новгород получит большую часть Эстляндии, с Курляндией в придачу, рассеял сомнения Борецкого…

Честно говоря, Мигелю претило всё это дипломатическое расшаркиванье, но куда деваться? Победить шведов можно было лишь в паре с посадником.

Даже «добро» на испытание спецзаряда надо получать у Борецкого, ведь Новая Земля — на посадской территории. А где ещё можно устроить адский фейерверк? То-то и оно…

И всё равно, у него получилось! Сенизо довольно улыбнулся. Проще всего было склепать здоровенную дуру с убойной силой «Малыша», взорванного над Хиросимой, а вот ему удалось и снизить вес «бустеризованной» бомбы, и поднять её мощность до пятидесяти килотонн.

Мигель пошёл хитрым путём — он решил не разделять изотопы плутония, а использовать для увеличения КПД обычного атомного заряда термоядерную реакцию синтеза, испускающую уйму высокоэнергетических нейтронов, а уж они-то расщепят не только любые изотопы плутония, но даже U-238.

Поминая «слоечку» Сахарова, Мигель в шутку назвал свою ядерную выпечку «коржиком Сенизо»…

Затрезвонил телефон.

— Алло?

— Это Исаева, — донесла трубка спокойный голос. — Миша… Мигель, я бы тоже очень хотела поприсутствовать на испытаниях твоего… хм… кондитерского изделия.

— Всё-то вы знаете, — проворчал Сенизо.

— Работа такая!

— Ладно, найду вам местечко в командирском БТР. Выезжаем завтра, ровно в восемь утра, из Хольмгарда.

— Спасибо, Миш…

Четверг, 14 ноября. День

«Дельта»

Новгородский Союз, Заволочская пятина

Позади остались и хорошие, и плохие дороги, и тракты, днём слякотные, а ночью дубеющие от стужи. Широченные, почти круглые шины или гусеницы несли караван по глади тундры, заметённой слежавшимися снегами.

Марина Исаева то и дело выглядывала в крошечное окошко с откинутой бронешторкой. Она смутно представляла себе здешнюю географию — необъятные ледники выморозили колоссальную массу воды, и море отступило далеко к северу.

Место для испытаний определили сразу — новоземельские острова! Вот только в «Дельте» это как бы не совсем архипелаг, тут южная часть Новой Земли и вовсе полуостров, что тянется от северных отрогов Полярного Урала, через остров Вайгач, вплоть до губы Матюшиха, пока не упрётся в Баренцево-Карский ледниковый щит…

— Марина! — Сенизо перекричал дизельный рёв. — Посмотри налево! Там море!

Исаева резво передвинулась к левому борту. За окошком стелился гладкий лёд, кое-где вздыбленный торосами, а подальности отливали синим гигантские айсберги, вмёрзшие в застывшую морскую воду.

«И им уже не оттаять…» — мелькнуло у Марины.

— А вон там что? — она опять переползла к «своему» окошку. — Тоже айсберги?

— Где? — бодро поинтересовался доктор Микконен, вглядываясь в иллюминатор.

— А вон!

— А-а, нет! Это как бы один из феноменов здешних мест — «ледовые увалы», реликтовые щитовые леднички!

Исаева с любопытством оглядела «увал», вздыбленный посреди каменистой тундры. В высоту он достигал метров трёхсот или больше, а в стороны тяжело расплывался на пару-тройку километров. А вон ещё один — белеет на горизонте, как сливочный торт…

«Ледовые увалы» напомнили Марине стерлитамакские шиханы, только не из известняка, а из чистого льда.

— Они тянутся грядой по Гусиной Земле, — нараспев забасил Данила Селифонтов из новгородской депутации, могутный человечище в чине тысяцкого, — от Белушьей губы до залива Марфы-посадницы, параллельно западному побережью…

Сенизо, сидевший за рулём, обернулся.

— На вершине вон того увала мы и рванём ядерный заряд! — рубанул он. — А лагерь разместим на соседнем, километрах в двадцати от эпицентра!

Микконен с Селифонтовым — не враги, но и не друзья — переглянулись и неуверенно пожали плечами. Исаева быстренько отвернулась к окошку, чтобы не выдать себя улыбкой.

Там же, позже

Заиндевелую тушу спецзаряда установили на вершине «ледяного