Наконец что-то для себя решив, дракон оставил тюки у каменной чаши двинулся через пещеру.

– Оставайтесь здесь и никуда не суйтесь! – процедил мне через плечо.

Даже обернуться не соизволил.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше драконшество, – пробормотала я тихо.

Но он, кажется, услышал.

– Если ещё раз ослушаетесь, свяжу по рукам и ногам! – пригрозил, прежде чем скрыться в одном из проёмов.

Глава 28

Я скорчила ему вслед рожицу, села на один из тюков и приготовилась ждать.

Но пропадал Авенар недолго. Я даже заскучать не успела. Вернулся подозрительно довольный. Хотя это никак не отражалось у него на лице, но я будто сердцем почувствовала, что он в приподнятом настроении.

– Здесь есть второй ход, – сообщил он привычным ворчливым тоном. – Он ведет на ту сторону, вглубь острова.

– Да? И что там?

– То, что нам нужно: лес.

– Нам нужен лес? – я немного озадачилась.

– Нужен. Лес – это топливо и еда. Так что можем остаться здесь.

Авенар обвел взглядом пещеру. Я проследила за ним. Вода, еда и дрова – Авенар прав, это все, что нам нужно. К тому же тут и помыться можно. А мне в последнее время хочется этого больше всего: скинуть с себя чужую одежду, нырнуть с головой в чистую прохладную воду и смыть с себя грязь, песок, запахи кострища и пота…

Вот почему Авенар не потеет? Это даже обидно, что драконы не пахнут…

– Хорошо, – я кивнула.

Но он уже не смотрел в мою сторону. Ему не нужно было мое согласие. Подхватив вещи, Авенар двинулся к одному из проемов. Мне пришлось бежать за ним вприпрыжку. А он по дороге давал мне наставления:

– В левом проеме – ход сквозь скалу. Он очень ветвистый, одна туда не ходите – заблудитесь. В правом проеме – тупик. Но там есть расщелина в полотке – отличное место для очага.

Он исчез в проходе. Я нырнула за ним.

Тут и правда была небольшая пещерка, выстеленная желтым песком. Сквозь трещины в ее своде виднелось небо, а солнечные лучи, несмотря на приближение заката, пронизывали воздух золотистым сиянием.

Это было так неожиданно и красиво, что я на миг забыла о голоде и усталости. Просто шагнула в стену света, подняла голову и застыла, зажмурившись.

Солнечное тепло щекотало сомкнутые веки. Я стояла и улыбалась, сама не зная чему. Просто этот момент оказался самым спокойным и самым счастливым с тех пор, как я покинула дом.

Я бы так стояла до бесконечности, если бы рядом что-то не грохнуло. Пришлось открыть глаза и обратить внимание на Авенара. Дракон выглядел угрюмее, чем был, когда мы сюда вошли. Он бросил один тюк на землю, потом другой и сказал:

– Я должен уйти.

– Опять? Надолго?

– Скоро вернусь. Надо нарубить дров для костра, веток для лежанки и поймать нам что-то на ужин.

– Хорошо, а мне что делать?

Он с сомнением посмотрел на меня, обведя взглядом от носков чужих сапог до макушки, которую я повязала платком, чтобы солнцем не напекло.

– Можете выкопать яму под очаг. Вот здесь.

Авенар ногой начертил крест прямо под падающим столбом света.

– А чем копать?

Он молча подошел к связке с оружием, вытащил алебарду и отломал древко. Причем без видимых усилий, будто в его руках треснула веточка. Отбросив древко, протянул мне плоский наконечник.

– Попробуйте этим.

Онемев от изумления, я ухватила наконечник обеими руками и едва не выронила себе на ногу – таким тяжелым он был. По сути алебарда представляла собой топор на длинном древке. Сверху у топора был острый железный шип для колющих ударов, а вместо обуха – крюк или багор. Таким крюком можно было запросто разобрать тот завал, который стал могилой Химены. Я представила, как ловко могла бы откидывать в сторону доски, подцепляя их этим багром, и вздохнула. Что теперь об этом жалеть? Бедную женщину уже не вернуть.

***

Авенар ушел, снова оставив меня в одиночестве.

Какое-то время я сидела, глядя на чужое оружие и заново переживая самые кошмарные мгновения моей жизни. Мысль, что я едва не погибла, возвращалась снова и снова. Накатывала ледяной паникой. Если бы не Авенар, сейчас меня не было бы в живых. Я бы лежала на дне под штабелями из ломаных досок…

Но что было – то прошло. Я жива и здорова, не считая нескольких синяков, которые почти не беспокоят.

Поднявшись, подошла к тому месту, где Авенар начертил крест, опустилась на колени и, держа лезвие алебарды двумя руками за остатки древка, начала острием ковырять песок.

Верхний слой был рыхлым, но тонким. Шип погрузился в него на ширину ладони – и все, дальше шла твердая порода. По крайней мере я так думала, пока не разгребла песок, помогая себе то шипом, то плоским лезвием, орудуя им как лопаткой, то прямо руками. Моим глазам открылся слой глины. Такой сухой и плотной, что я вспотела, пока сумела проковырять в нем небольшую дыру.

Скинув камзол, продолжила копать.

Руки отваливались от усталости, спина затекла, по вискам стекали, прожигая кожу, соленые капли. А я все долбила глину, раз за разом остервенело всаживая в нее шип алебарды. Казалось, это не глина. Это все мои неудачи. Моя судьба, на которую я никак не могу повлиять.

Смешно, но Авенар прав. Я не властна над собственной жизнью. Я вообще ничего не решаю, и мое мнение никого не волнует: ни его, ни моего жениха, ни моего отца или кого бы то ни было из тех, с кем меня сводила судьба. Меня будут спасать, пока я имею значение, но бросят, как только надобность во мне отпадет. Он думает, я этого не понимаю? Думает, я глупа?!

С моих искусанных и обветренных губ срывалось рычание вперемешку с рыданием. Слезы смешались с потом и капали на лезвие алебарды. Но я не замечала, что плачу. Я была слишком зла.

Зла на свое бессилие, на невозможность ничего изменить. На