детки, в дом ворвался мистер Манверс. Боюсь, Руперт, что он на тебя сердит – да и на меня тоже. Но это не важно. От него я узнал, что ты, Руперт, бросился в погоню за каретой, в которой был какой-то француз. Дальше обо всем было догадаться несложно. За ночь я доехал до Саутгемптона – а тебе не пришло в голову пересечь Ла-Манш на яхте, Руперт?

– Пришло, но я не хотел тратить время на переезд из Портсмута в Саутгемптон. Продолжай.

– Я тебе за это весьма признателен. Ты наверняка продал бы яхту во Франции. Я прибыл на ней в Гавр на закате солнца. Навел там всякие справки, а также провел ночь. От трактирщика я узнал, что Сен-Вир в два часа дня выехал на карете вместе с Леони в Руан. А также узнал, что ты, Руперт, часом позже нанял лошадь – кстати, как ты с ней-то поступил? Так же, как с предыдущей?

– Нет, она здесь на конюшне, – со смехом ответил Руперт.

– Удивительно! Так вот, все это я узнал от хозяина постоялого двора. Ехать вдогонку за вами было уже поздно, а кроме того, я полагал, что вы можете вернуться в Гавр. Но когда вы не приехали, я решил, что тебе не удалось догнать любезного Сен-Вира, Руперт. Так что утром, детки, я отправился в Руан и по дороге увидел сломанную карету. – Герцог достал табакерку и открыл ее. – Карету моего любезного друга, с его гербом на двери. Пожалуй, мой любезный друг поступил не очень мудро, оставив ее на дороге, где я смог ее найти. Возможно, конечно, что он не ожидал моего появления.

– Он дурак, монсеньор. Он даже не догадался, что я не сплю, а только притворяюсь.

– Послушать тебя, ребенок, мир полон дураков. Нельзя сказать, что у тебя нет оснований так говорить. Так, вернемся к нашему повествованию. Я подумал, что Леони, возможно, сбежала и направилась обратно в Гавр. Но поскольку вас обоих в Гавре не было, я решил, что вы прячетесь где-нибудь на полпути. И поехал обратно. Пока не увидел отходящий от дороги проселок. Туда я и свернул.

– Но мы сюда попали через поля.

– Так, несомненно, короче, но в карете по полям не проедешь. В деревушке, куда я приехал, о вас ничего не знали. Я поехал дальше и, в конце концов, добрался по проселку сюда. Как видите, мне повезло. Будем надеяться, что моему любезному другу тоже повезет. Пойди переоденься, малыш.

– Хорошо, монсеньор. А что мы будем делать дальше?

– Поглядим. Иди-иди!

Леони ушла. Герцог посмотрел на Руперта.

– Ну, мой юный безумец, врач посмотрел твою рану?

– Да, он приезжал ночью, черт бы его побрал!

– И что он сказал?

– Да ничего особенного. Он сегодня опять приедет.

– Судя по твоему выражению лица, он, видимо, предсказал, что тебе придется провести несколько дней в постели.

– Десять, чтоб он провалился! Но я буду здоров завтра.

– Однако ты останешься здесь, пока достойный доктор не разрешит тебе подняться. Надо послать за Гарриет.

– Это еще зачем?

– Чтобы она играла роль дуэньи при моей воспитаннице, – спокойно сказал герцог. – Надеюсь, мое письмо не вызовет новых обмороков. Надо сейчас же отправить Гастона в Гавр. – Он встал. – Мне нужно перо, чернила и бумага.

Надеюсь, что внизу они найдутся. А ты поспи часок, мой мальчик.

– А как же Сен-Вир?

– Любезный граф, наверно, прочесывает окрестности. Я надеюсь его скоро увидеть.

– И что ты с ним сделаешь?

– Я? Ничего.

– Я бы отдал добрую лошадку за то, чтобы увидеть его лицо, когда он обнаружит тебя здесь.

– Да, полагаю, он будет не очень доволен, – сказал герцог и ушел.

Глава 21

Граф де Сен-Вир терпит поражение

Хозяин и хозяйка гостиницы «Черный бык» никогда не видели в своих скромных стенах столь знатной особы. Мадам Турнуаз послала служанку к своей соседке, и та вскоре прибежала с дочерью помогать хозяйке. Узнав, что в гостиницу прибыл ни мало ни много английский герцог со свитой, она была поражена. Когда же Эвон сошел вниз по лестнице в камзоле сиреневого цвета с серебряной отделкой, серебристом жилете, с аметистами на кружевном воротнике и манжетах и с перстнями на руках, она остолбенела.

Герцог прошел в маленькую гостиную и приказал подать перо и бумагу. Хозяин прибежал с письменными принадлежностями и спросил, не желает ли его светлость чего-нибудь закусить. Его светлость попросил принести бутылку мадеры и три бокала и сел писать письмо своей кузине. На лице его бродила легкая улыбка.

«Дорогая кузина!

Я надеюсь, что к тому времени, когда вы получите это послание, вы уже оправитесь от недомогания, которое поразило вас во время моего последнего приезда три дня тому назад. Я страшно огорчен, что должен причинить вам добавочное неудобство, но вынужден просить вас приехать ко мне в Гавр. Гастон, который привез это письмо, проводит вас сюда. Возьмите с собой, пожалуйста, побольше вещей – чтобы хватило на долгое время. Потому что я подумываю о том, чтобы направиться в Париж. Вы, несомненно, почувствуете облегчение, узнав, что моя воспитанница со мной в этой очаровательной деревне, и лорд Руперт тоже.

Остаюсь вашим покорным слугой, дорогая кузина,

Эвон».

Герцог расписался, все еще улыбаясь. Дверь открылась, и вошла Леони в белом, как пена, кисейном платье. Ее талия была перехвачена голубым поясом, а волосы перевязаны голубой лентой.

– Правда, это очень мило со стороны леди Фанни прислать мне это прелестное платье, монсеньор? Вы не находите, что оно мне идет?

Герцог поднес к глазам лорнет.

– Ты выглядишь очаровательно, дитя мое. У леди Фанни безукоризненный вкус. – Он встал и взял со стола плоскую бархатную коробочку. – Прими этот маленький знак моей привязанности, малыш.

Леони подскочила к нему.

– Еще один подарок, монсеньор? Вы так добры ко мне. А что в этой коробочке?

Герцог открыл коробочку. Леони беззвучно ахнула.

– Монсеньор!

Герцог взял с мягкой подкладки жемчужное ожерелье и надел ей его на шею.

– О, монсеньор, спасибо! – Леони потрогала жемчуга пальцами. – Какие красивые! Как они мне нравятся! Хотите я сделаю вам реверанс – или достаточно просто поцеловать вам руку?

Герцог улыбнулся.

– Нет никакой нужды делать ни того, ни другого, малыш.

– Нет, я сделаю и то, и другое, – сказала Леони и склонилась в изящном реверансе, придерживая руками юбку и выставив одну ножку из-под кисейных оборок. После этого она поцеловала герцогу руку и выпрямилась. Потом оглядела его наряд. – Вы тоже очень красиво