– Я серьезно. Сегодня же вечером. Не оставайся ни с одним из этих придурков. – Я оглядела захламленный, грязный дом; тут хотя бы есть датчик радона? Мне была невыносима мысль, что Джейн нуждается в этих мужчинах в любом качестве. – Поживешь со мной и моей семьей. Поможешь мне с детьми. В обмен на аренду. У нас есть лишняя комната. Ты можешь переехать в наш дом и помогать нам. А я, в свою очередь, помогу тебе с ребенком. И дальше мы так и продолжим помогать друг другу.

Комната внезапно показалась тесной, меня накрыло приступом клаустрофобии; время летело слишком быстро. А у меня срок до конца лета, и не больше, помоги мне бог. В проживании Джейн в нашей семье было даже больше смысла, чем я могла поначалу представить. Если за мной приедут и вынудят свидетельствовать в суде или, хуже того, заключат в тюрьму за кражу личности или бог знает за что еще, кто-то должен будет присматривать за моими детьми. Кто-то должен будет заменить им меня, стать для них настоящей матерью, доступной и заботливой, и это не может быть такой человек, которому требуется пять дней в неделю сидеть в гараже с гарнитурой на голове, и не такой, кто, закусив удила, рвется вернуться к другим своим внукам. И кто подходит лучше Джейн?

Стивен фыркнул.

– Что за дела?

Джейн посмотрела мне прямо в глаза. Теперь я смогла разглядеть, что она носит цветные контактные линзы, и мне стало интересно, какого цвета у нее глаза на самом деле. Не голубые, это точно.

– Ты действительно хочешь помочь мне родить ребенка?

Стивен вскинул руки.

– Дамы, вообще-то, я не хочу этого знать.

– Конечно, помогу! – пообещала я. – И всеми силами поддержу тебя, сделаю что угодно. И нам пора убираться отсюда на хрен.

– Ну, если ты серьезно хочешь мне помочь, то могла бы стать суррогатной матерью для моего ребенка.

Я рассмеялась. Мысль о том, чтобы снова забеременеть, снова через все это пройти, казалась нелепой. Смешной. Хотя кто знает, в жизни все возможно. Может, это будет мой способ покаяться перед миром за то, что бросила тебя, дорогая родительница. У меня был долг, и таким способом я могла бы его погасить. Помочь кому-нибудь, как Селин и Кристина помогли мне. Подарить жизнь. Мой голос стал до странности мягким и незнакомым.

– Никогда не знаешь, – сказала я Джейн. – Никогда не знаешь, что может случиться.

– Это такое облегчение, Клов. Познакомиться с тобой, почувствовать такую близость с другим человеком. Я очень благодарна тебе.

Остальные таращились на нас.

– Манифестация желаний работает, – объявила я им и повисла на Джейн. Ощущения были очень странные – может, я пробудила энергию кундалини? – и в то же время правильные. Джейн крепко стиснула меня в объятиях, и комбуча подкатила обратно к горлу. – Ладно, мне нужно домой. То есть нам обеим нужно домой. Тебе ничего не нужно брать, Джейн. У меня есть все, что может понадобиться. Да что там, у меня одних льняных джемперов целый шкаф. Не трать время на этих засранцев.

– Как тебе понравился смузи, Клов? – спросил Майк.

– Черт возьми, я так и знала, – фыркнула я, направляясь к нему. – Непростительно!

– О боже! – воскликнула Джейн, оттаскивая меня назад.

– Эта комбуча вызывает у меня сильную жажду, – сообщила я. – Мне нужна еще одна.

– Может быть, лучше воды? – предложила Джейн, помогая мне спуститься с крыльца, дойти до машины и сесть на пассажирское сиденье. – Я отвезу нас.

– Ты ведешь себя так, будто я напилась или что-то в этом роде. Честно говоря, я чувствую себя немного пьяной. В комбуче есть каннабидиол? – Я поднесла банку ближе к глазам. Мне потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд, но, когда это удалось, буквы сложились в надпись «Крепкая», очевидную любому дураку. А я как-то ее пропустила. Мы обе пропустили. – О боже, я случайно выпила алкоголь, – выдохнула я. – Господи боже.

Джейн казалась невозмутимой.

– Может, тебе полезно давать себе волю время от времени. Только посмотри, какой потрясающий вышел вечер. Вспомни, что́ ты мне предложила. Думаешь, без капельки алкоголя для храбрости ты пригласила бы меня пожить у вас?

Мое тело было испорчено, нечисто. Я представляла, как алкоголь губит тонко настроенный мозг моего микробиома.

– Я вообще не пью. Ни капли, – пробормотала я. Она завела двигатель и сделала несколько глубоких йоговских вдохов. Я попробовала присоединиться, но вместо этого у меня вырвалось судорожное рыдание. – Джейн!

– Ого, да для тебя это реально целая проблема, – заметила она. – Ты не говорила, как важно для тебя оставаться трезвой. Это лишний раз доказывает, что мы можем стать намного ближе.

Но я говорила ей, что не пью. Говорила сегодня вечером в «Дарах». Или она не слышала меня? Но я ведь точно говорила, да?

– Слушай, просто отпусти ситуацию, положись сейчас на ощущения, зная, что скоро они пройдут. Может быть, даже спроси себя, как алкоголь может тебе послужить, пока он не выветрился.

Я кивнула. Хорошо. Да, я попробую. Что еще я могу сделать?

– Как думаешь, что обо мне подумает твой муж? Я, наверное, больше всего из-за этого волнуюсь: как он меня встретит, понравлюсь ли я ему, ну и вообще, знаешь, как он отнесется к твоей идее.

– Он давным-давно упрашивает меня нанять помощницу, чтобы смотреть за детьми.

– Вероятно, он ожидает, что это будет девочка-подросток, которая станет приходить несколько раз в неделю, чтобы сложить белье и погулять с детьми.

– Ты серьезно? Я в жизни не позволю подростку гулять с детьми. На улицах слишком много сумасшедших водителей.

– Как ты думаешь, почему ты такая? – спросила Джейн, нанося на губы немного моего бальзама для губ, лежавшего в органайзере между сиденьями. – Такая пугливая, такая осторожная.

Я вздохнула.

– Со мной что-то не так, вот почему.

– Да, но что именно? То есть ты ведь ясно осознаешь, что у тебя проблемы, но при этом цепляешься за всевозможные страхи, рациональные и иррациональные. Ты можешь назвать для них хоть одну причину?

– Внутри меня что-то сидит, – сказала я. – У моего отца тоже такое было, просто проявлялось по-другому, не так, как у меня, но это части одного целого. – Мы ехали в тишине, пока я боролась с желанием заплакать. Джейн остановила машину перед моим домом, выключила двигатель. Мы сидели в темноте. Я уставилась на ее профиль. Длинный прямой нос, изгиб ее губ. – На мою долю выпало немало ужасов, именно это заставляет меня быть осторожной. Я хочу быть абсолютной защитницей для своих детей.