Он замер, растерянный. Потянулся к карману, достал уже смятую купюру и протянул мне.

— Вот, держи… это твои бабки.

Я посмотрел на купюру, потом на него.

— Себе оставь.

— Правда? — в его глазах вспыхнуло что-то детское, почти наивное. — Спасибо…

— Катись к чертям, — выдохнул я.

Бомж закивал, шагнул назад, потом боком-боком начал пятиться к выходу из тупика.

— Знаешь… я давно таких вот настоящих людей не встречал, — зашептал он.

И, не дожидаясь ответа, покатил свой самокат к выезду. Только плечи ссутулились ещё сильнее, а шаг стал каким-то стариковским. Я заметил, что бабки он не взял… неожиданно.

У самого выхода из тупика бомж едва не сбил с ног худощавого парня с жёлтым рюкзаком-коробом за спиной. Хозяина мопеда. Он тяжело дышал, видно было, что он мчался за мной всё это время, боясь, что останется без «железного коня».

— Вот ты где! — выкрикнул он, увидев меня с мопедом. — Ты что творишь, мужик⁈ Я полицию вызову!

Я кивнул на мопед, стоявший на подножке.

— Спокойно, брат, спокойно. Вот забирай. Извини за беспокойство.

— Извини⁈ — он аж задохнулся от возмущения. — Ты понимаешь, что это моя работа? Что я сейчас вообще без смены останусь?

— Понимаю, — кивнул я серьёзно. — Но у меня не было выбора. Я гнался за уродом, который мою одежду стырил и пса хотел толкнуть.

Пацан замер, моргнул, перевёл взгляд на Рекса, который жался к моей груди. Я взял пятёрку, которую таки оставил Аркаша, и протянул парню.

— На, возьми. Это тебе за нервотрёпку, не обессудь.

— Да я… — он хотел ещё возразить, губы скривились в привычной угрозе «пожалуюсь», но, видя, что деньги настоящие, а глаза у меня холодные и честные, выдохнул: — Ладно… но только в другой раз не дёргай так!

— Без базара, — я протянул ему руку.

Он секунду помялся, потом пожал крепко.

— Ну ты даёшь… В кино бы такую погоню — кассу бы собрали.

Пацан сел на мопед, убрал подножку и уже собирался тронуться, но вдруг обернулся через плечо.

— Слушай, давай я тебя подвезу. А то… ну, сам понимаешь, — кивнул он на мои трусы.

— Давай, — согласился я. — Всё равно далеко топать, а внимание привлекать — не в кайф.

Рекса я прижал к груди, сел сзади. Мопед ощутимо просел, аж амортизаторы застонали.

— Тяжёлый ты, братан. Прямо как холодильник посадил.

— Не ной, — усмехнулся я. — До дома дотащишь.

И он повёз. Мы протискивались между машинами, народ на остановке оборачивался.

— Смотри, в трусах и с собачкой! — заржал кто-то.

Другие, как обычно, снимали видео на мобилу. Пусть пялятся, снимают. Меня, честно говоря, это не колышило.

Через несколько минут мы подъехали к моему двору. Пацан остановился, выдохнул с облегчением.

— Ну, всё. Доставил «груз». Бесплатно, между прочим.

Я слез с мопеда, хлопнул его по плечу.

— Спасибо, брат. Реально выручил.

— Ладно, бывай…

Мы разошлись. Он уехал, а я, прижимая к груди Рекса, пошёл к подъезду. В одних трусах, босой, с мокрыми волосами и злым блеском в глазах. Соседи, конечно, таращились: бабки крестились, мужики ухмылялись. Но мне было плевать.

Я подошёл к подъезду, вспоминая, что ключей-то у меня нет. Не взял, когда уходил… блин!

Благо в этот момент сзади подошёл какой-то мужик с каким-то пакетом в руках. Крепкий, в джинсах и тёмной ветровке. Взгляд его моментально скользнул по мне сверху вниз, и… он набрал номер 78-й квартиры. Я вскинул бровь. Дверь пискнула, и мужик с важным видом зашёл в подъезд, как к себе домой.

Я придержал дверь и зашёл следом. Мужик снова глянул на меня с каким-то пренебрежением, вызвал лифт. Было видно, что он явно борется — то ли спросить «ты чё, мужик», то ли сделать вид, что всё нормально.

— Чё смотришь? — спросил я нарочито спокойно. — Утро у меня просто… бодрое получилось.

— Подскажи, где тут семьдесят восьмая квартира? — спросил он.

— На четырнадцатом, — ответил я.

Лифт со скрипом опустился, двери открылись. Он зашёл внутрь, даже не оборачиваясь. А у меня что-то щёлкнуло в голове. Меня прямо пронзила догадка — этот тип, походу, и есть тот самый… «Котя». И выходит, что прямо сейчас он едет наверх, в нашу же квартиру.

Я застыл, сжал Рекса покрепче. Собака уловила моё напряжение и тихо зарычала, словно подтверждая мои мысли.

Ну вот, значит, и познакомились, Котя… вернее, сука, которая руки на женщин распускает.

Мужик уже собрался уезжать, нажал на кнопку четырнадцатого этажа, явно не горя желанием ехать со мной в одной кабине.

— Погоди, дружок, — сказал я, подставляя ногу к дверце.

Мужик обернулся, удивлённо приподнял бровь. Но уже поздно: я шагнул в кабину. Двери закрылись за моей спиной. В тесном коробе лифта мы оказались лицом к лицу.

Я поставил Рекса на пол — тот тут же вжал уши, будто чувствовал, что сейчас будет жара.

— Ну что, Котя… — выдохнул я тихо, почти ласково.

Мужик моргнул, губы дёрнулись, но даже слова не успел вымолвить. Мой кулак взлетел сам собой. Тяжёлый, сжатый до белых костяшек. Удар пришёлся под дых, сухо, с глухим звуком, от которого стены лифта будто дрогнули.

— Уф-ф… за что?

Мужик осел на пол, схватился за грудь, а я навис над ним.

— Это за Аню, — процедил я. — И за то, что ты решил зайти сюда как к себе домой. Попутал, хмырь?

— Ты вообще кто такой⁈ — зашипел он. — Отвали от меня на хрен.

— Я — Вова, тот самый сосед Ани, который обещал тебе надрать зад.

Глава 16

Двери лифта открылись на нужном этаже. Я вышел первым, с пакетом этого Коти в руках. Котя остался сидеть в кабине, держась за грудь.

— Ещё раз увижу — пеняй на себя, — бросил я, продолжая удерживаться от того, чтобы не продолжить трёпку этого урода.

Ну а что, заслужил, причём заслужил куда больше, чем я ему дал. Но себя в руках тоже держать надо, пока до греха не дошло. Так что я глубоко вздохнул, медленно выдохнул, окончательно успокаиваясь.

Дверцы лифта медленно сомкнулись. Я взглянул на костяшки — что тут скажешь, кулаки нужно будет набивать, но бьёт новое тело