– Аврора, – с хрипотцой произнес Дан так, словно эти буквы вплетены в молекулы кислорода и он вдыхает мое имя, напитываясь им как солнцем. Я сглотнула. – Ты ведь в курсе, что сидишь на мне? Ты не думай, я не против. Я очень даже за… но у меня под спиной камень, который впивается мне острым краем так, что, кажется, я недолго смогу выдержать… – Его темные глаза смеялись, губы подрагивали.

И я осознала, что хрипел он не потому, что я ему так сильно нравлюсь, а потому что булыжник впивается ему в спину.

Кошмар.

Тысяча кошмаров.

Миллиард миллиардов кошмаров.

Я взвилась, как поднятый ветрами песок в пустыне, подскочив с места вверх на сто метров или километров, не важно, и со скоростью света отпрыгнула в сторону. Думаю, от шока у меня открылись суперспособности, и теперь я превратилась в женщину-кошку, паука, муравья или просто женщину, которая от стыда умеет проваливаться сквозь землю и бегать со скоростью звука.

– Прости, – выдавила я. – Не думала, что все вот так вот закончится. – Я пятилась, надеясь, что он не заметит, как я пытаюсь исчезнуть, но он ловко поднялся с земли и теперь следил за каждым моим движением как коршун.

– Мне не за что тебя прощать, – сказал он, и в его голосе снова послышалась хрипотца. Почему он снова сипит? Странно, может, у него невралгия началась, может, камень попал ему в важную точку, и теперь у него будет защемление всю жизнь. – И мне кажется, – он сделал шаг в мою сторону, – что все только начинается.

Это он о чем?

– Мне… – прокряхтела я, – мне срочно нужно домой.

Дан изогнул бровь, на его губах опять играла фирменная улыбочка. Ну все, хватит с меня, я развернулась и побежала к окну. Входная дверь была заперта изнутри с вечера. Я подпрыгнула раз, пытаясь подтянуться на руках. Два. На третий я почувствовала сильные руки на своей талии, которые оторвали меня от земли.

Глава 6

Дан

Волга любит солнце. Под ним она хорошеет и успокаивается, на ее поверхности тут и там игриво мерцают световые блики. Она неторопливо течет с царственным спокойствием могучей реки, и только веселым искоркам разрешается шалить. Одна такая искорка перепрыгнула в капле воды ей на руку. Это самое чудесное, что я видел сегодня. (15 июня. 13:10)

Глава 7

Аврора

От однообразия последних дней (не считая вчерашнего приключения) я заметила, что стала закисать и все больше вспоминать о Москве и Ди2. Как будто он – неизменное дополнение моей московской жизни. Словно до него у меня ничего не было. И я решила наконец выбраться из дома, сходить прогуляться.

Как только я вышла за калитку, ноги сами понесли меня на тот самый уединенный пляж, где я когда-то стащила у Дана панамку. Солнце стояло в зените и накаляло землю, ставшую сухой и растрескавшейся, и воздух, который загустел и потяжелел от жара.

Но подойдя к пляжу, я не поверила глазам: сейчас это место было совсем не таким уединенным, как когда-то. Бурьяны расчистили, пляж разровняли, сделав его цивилизованным. Вдалеке я заметила яркие сапы, лодки и каяки, вытянутые на берег, и столики со стульями. Похоже, что здесь появился пункт проката и кафе, наверное, и отдыхающих здесь полным-полно. Вдалеке я заметила одного из таких туристов – пловца, который удалялся от берега ровными широкими гребками. Его не смущала ни температура воды, ни быстрое течение. На минуту я залюбовалась его неторопливыми движениями, но когда он повернул к берегу, отвела глаза и стала рассматривать, как преобразился берег.

В домике, построенном в виде островной хижины, играла музыка, загорелый парень выносил каяки и сапы из вагончика и укладывал их на берегу. Они пестрили тропическими рисунками, и я вдруг почувствовала странное желание рискнуть и попробовать.

– Вот это сюрприз! Аврора, ты, что ли?

Я вздрогнула. Прямо передо мной курносый нос, серые глаза, взлохмаченные волосы. И все вместе мне было очень знакомо.

– Забыла меня? – ухмыльнулся парень. – А когда-то мы с тобой были не разлей вода.

– Саша, – ахнула я.

– А ты выросла. – Он оценивающе оглядел меня.

– Ты тоже. – Я смотрела на подстрекателя большей части моих детских деревенских приключений.

– В отпуск приехала?

Я кивнула.

– Можно и так сказать. – Мне не хотелось посвящать его в детали, поэтому я сменила тему. – Хочу попробовать прокатиться, но боюсь, – я указала на сап лососевого цвета.

– Да ты что, это проще простого. – Саша воодушевился. – Давай, попробуй. – Я все еще сомневалась и задумчиво водила пальцами по нарисованной пальме. – Я с тобой не могу выйти – дел полно, а вот Дан, думаю, сможет. Привет, дружище.

Я дернула головой: прямо за мной стоял мокрый Дан. И, естественно, улыбался.

О нет.

– Привет. – Дан протянул мокрую руку, которую Саша радостно сжал. Я смотрела на жилистое предплечье, и до меня стало доходить, что одиноким пловцом в холодной Волге был не кто иной, как мой сосед.

Да уж. Что еще должно случиться, чтобы я окончательно почувствовала себя дурой?

– Аврору помнишь? Соседка твоя. – Голос Саши был полон опасного энтузиазма. – Хочет попробовать сап, но боится. Помоги ей, а?

Ну вот.

Интересно, когда проваливаешься от стыда под землю, достаешь до магмы и мгновенно сгораешь или застреваешь в верхнем слое земли и черви едят тебя заживо долго и мучительно?

– Не нужно, – быстро произнесла я. – У меня и купальника нет.

– Да ты прямо в шортах иди, – не унимался Саша. – Ты же не собираешься падать?

– Собираюсь, – огрызнулась я в надежде, что пытка вопросами закончится.

– Тогда, – протянул он задумчиво и вдруг засиял, словно его посетила гениальная идея. – Пусть Дан тебя покатает. Сядешь и будешь плыть как русалочка.

Мне хотелось сказать ему, что все в его последней фразе нелепо, потому что русалочка не может плыть, сидя на сапе, когда кто-то им управляет, ее сущность в другом. Но ничего не сказала, потому что видела, как взгляд Дана метнулся к моему лицу и в его глазах вспыхнуло что-то, чего я не могла объяснить, но от чего полыхнула и моя кровь.

– Пойдем, – игриво, с нотками приглашения и вызова, произнес он.

Гад, явно помнит, как я вчера на нем восседала. И за одно это слово, за стыд, который я сейчас испытывала, была готова обменять свое сердце на то, чтобы вызвать из глубин этой реки царя Тритона, чтобы он забрал его и скормил