считали своим. Но мне было не до них. Правда, в этот раз я справилась лучше: не паниковала, меня чуть подташнивало, но не выворачивало.

Теперь я то и дело выглядывала в окно, чтобы заметить нападение и предотвратить его, но Дана нигде не было видно. На следующий день было тоже тихо. И эта тишина мне не нравилась. Я чувствовала напряжение, которое разлилось над нашими домами, и ничем хорошим оно закончиться не могло.

Ночью была гроза. Небо рвало и раздирало, вспышки молний бесновались в экзальтированном танце, грохот раскатывался эхом по полям, отражаясь от подножья гор, а дождь хлестал по крыше с яростным остервенением, словно и он на меня сердился так, что в отместку хотел наказать все человечество.

Я закрыла окна и двери, спряталась под одеяло и на время грозы забыла, что я взрослая и храбрая. Было необъяснимо страшно и почему-то хотелось бежать к Дану, чтобы просить его обнять меня и уверить, что все это ерунда и гроза скоро пройдет.

Спала в эту ночь я плохо. Возможно, из-за дождя, а возможно, из-за странных снов. Я не могла вспомнить, о чем они, но каждый раз, когда я выныривала в сознание, меня не отпускала липкая тревожность.

Проснулась я на рассвете. То ли просто больше не могла проваливаться в это беспокойное забвение, то ли просто интуиция подсказала, что нужно стряхнуть с себя сон и выглянуть в окно, но сейчас, когда я наблюдала, как Дан с набором непонятных инструментов перебирается на мою территорию и крадется мимо окна моей спальни, это уже не имело значения.

Вот гад.

А ведь я вчера думала о нем как о защитнике, черт его побери. Наверняка опять задумал подкинуть на ступеньки парочку трупов. Я выскользнула из кровати, накинула на свой шелковый комплект футболку и высунулась в окно. Через дверь выбираться никак нельзя, она как раз находится с той стороны, где сейчас орудует Дан, поэтому я не очень ловко спрыгнула с подоконника на траву и замерла. Чисто. Мелкими перебежками от куста к кусту я перебралась на половину участка, откуда отлично просматривалось крыльцо, но Дана там не было. Хм. Странно.

Я прислушалась – звуки жужжания и непонятной возни доносились из сарая. Попался, придурок. В три гигантских прыжка я пересекла расстояние, разделяющее нас, и сунула нос в открытую дверь. Зря…

Дан стоял на ветхом стуле в углу, на нем была шляпа с сеткой и плотный балахон, в руках, затянутых в перчатки, блестел огромный нож.

– Что ты делаешь? – взвизгнула я.

Он вздрогнул, неловко покачнулся на стуле, чтобы удержать равновесие, взмахнул руками и случайно резанул по огромному осиному гнезду в углу, которое я не заметила, когда заходила сюда за лопатой. Гнездо накренилось, держась на честном слове, и, словно по мановению волшебной палочки, сарай стал наполняться возмущенно жужжащими осами. Дан схватил ведро, стоявшее возле стула, и заорал:

– Немедленно в дом! Закрой все окна и двери!

Меня не пришлось два раза уговаривать, я как ошпаренная понеслась к окну, мгновенно влетела в него и захлопнула створки.

Что это было такое? Он срезает в шесть утра осиное гнездо у меня в сарае? Хотел потом мне его подкинуть, чтобы осы меня атаковали, сожрали заживо, сняли скальп и сделали из него новое гнездо? Он совсем, что ли? Это уже не просто шалости. Это реально серьезная угроза. Я кусала ногти и ждала не знаю чего. Возможно, когда этот ненормальный будет проходить мимо, я смогу наброситься на него и выпытать у него признание? Я в растерянности оглянулась, высматривая подходящий прибор для пыток. Ничего особо жестокого на расстоянии вытянутой руки не обнаружилось. Зато обнаружился Дан, который успел прийти и теперь стучал в окно моей спальни.

Я еще раз лихорадочно обвела взглядом комнату, схватила щипцы для волос, распахнула окно и… выпрыгнула на своего преследователя. Дан не ожидал от меня такой резвости в шесть утра, поэтому не устоял на ногах, и мы с ним покатились по зеленой траве.

– Признавайся, – замахнулась я на него плойкой, – что хочешь убить меня.

Дан непонимающе-встревоженно смотрел на меня снизу вверх, его темные влажные глаза в обрамлении пушистых ресниц казались глубокими и бесконечными, как космос, такими, что захотелось смотреть только в них и никуда больше.

– Поч-ч-чему убить? – наконец выдохнул он.

– Вот и я тебя о том же спрашиваю! Шутки с мертвыми мышами на крыльце еще куда ни шло, но подкинуть целое гнездо ос – это не смешно. А что, если у меня аллергия?

Дан растерянно моргнул. Перевел взгляд с моего лица на руку с плойкой и обратно:

– Какие мыши? И зачем мне подкидывать тебе осиное гнездо, когда я пришел избавить тебя от него?

– Что? – нахмурилась я. Теперь я ничего не понимала, но на всякий случай покрепче схватилась за ручку своего оружия.

– Я на днях заметил активность ос у себя на участке и стал искать их гнездо. Проверил все, в каждый угол заглянул и ничего не обнаружил. Тогда я понял, что они где-то здесь, у тебя. Я нашел гнездо в сарае и решил, что утром его уберу, пока ты спишь, чтобы осы случайно тебя не атаковали, вдруг у тебя непереносимость или что-то в этом роде.

Не верю. Я не верю тому, что слышу. Этого не может быть. Просто не может. Он же враг, вредный сосед, мальчик, которого я обижала в детстве. Он мечтает мне отомстить, он не может хотеть заботиться обо мне.

– Аврора, – выдохнул он. – У тебя все хорошо?

И от этой фразы я вдруг пришла в себя и поняла, что сижу на нем в шелковых пижамных шортиках, держу в руке плойку, которой размахиваю словно саблей, я даже не успела умыться, мои волосы всклокочены, и на небе только-только занялся рассвет.

– Дан. – Голос мой был хриплым ото сна, но от этого имени, произнесенного вслух, мне стало тепло внутри. – Ты и правда хотел защитить меня от ос?

Тот просто кивнул, глядя на меня снизу вверх.

– А мыши? – Я все еще не верила.

– Да какие мыши? – Он протянул руки и коснулся моей талии, чуть сдвинув меня в сторону. – Скорей всего, это кошка ловит и приносит свою добычу, выражая тебе признательность.

– Кошка? – И вдруг я почувствовала себя глупо. Настолько глупо, что меня пробил пот. Как можно забыть про кошку? Она и правда оказалась полудикой, уходила и приходила, когда ей вздумается, но я ее кормила, и, возможно, она в самом деле хотела