что мне стало так плохо, что я вообще не могла уснуть, и, соответственно, мне ничего не приснилось. Надо было остановиться на пироге и огурчиках, а пирожные не трогать. Питер так и поступил, и ему приснился элегантный сон, как Пег Боуэн поймала его и засунула вариться в тот большой черный котел, что висит у нее перед входом. Впрочем, он проснулся до того, как вода нагрелась. Да уж, мисс Фелисити, ловко ты все провернула. Но как же ты пойдешь в воскресную школу с мальчиком, у которого все штаны в заплатах?

– А мне не придется, – торжествующе заявила Фелисити. – Питеру шьют новый костюм. К субботе все должно быть готово. Я знала об этом, прежде чем дала обещание.

Прознав способ вызывать лихие сновидения, мы все как один последовали примеру Питера и Рассказчицы.

– У меня никаких шансов на жуткие сны, – сетовала Сара Рэй, – ма не позволит мне есть перед сном. По-моему, это несправедливо.

– А ты можешь прятать что-нибудь днем, как мы? – спросила Фелисити.

– Нет. – Сара скорбно покачала своей русой головой. – Ма всегда запирает кладовку, боится, что Джуди Пино будет подкармливать своих подружек.

Целую неделю мы поедали незаконную пищу и смотрели сны по сердцу, а днем, с сожалением приходится мне констатировать, бесконечно грызлись и бранились друг с другом, ибо сперва из строя вышло наше пищеварение, а за ним последовало и настроение. Поругались даже мы с Рассказчицей, чего до сих пор не происходило ни разу. Один только Питер пребывал в стабильно добром здравии, ибо ничто не могло расстроить желудок этого парня.

Как-то вечером Сесили явилась в кладовку, жуя большой огурец. Взрослые в тот день уехали на лекцию в Маркдейл, так что мы объедались открыто, не прибегая к темным преступным способам. Помню, я в тот вечер смолотил здоровый шмат жирной свинины, завершив трапезу изрядным куском холодного сливового пудинга.

– Я думал, ты не любишь огурцы, Сесили, – заметил Дэн.

– А я и не люблю, – с перекошенным лицом подтвердила Сесили. – Но Питер говорит, что они просто превосходное средство для снов. Он как раз съел один перед той ночью, когда ему приснилось, что его схватили каннибалы. Я и три готова съесть ради такого сна.

Сесили прикончила свой огурец и запила его стаканом молока, и тут как раз мы услышали громыхание повозки дяди Алека по мосту в низине. Фелисити быстро убрала на место свинину и пудинг, и к тому моменту, когда в дом вошла тетя Джанет, мы все уже лежали в своих постелях. Вскоре дом погрузился в темноту и безмолвие. Я начал было проваливаться в тяжелый сон, когда услышал какой-то шум, доносящийся из спальни девочек в другом конце коридора.

Их дверь распахнулась, и через нашу открытую дверь я увидел, как одетая в белое фигура Фелисити несется вниз по ступеням, направляясь в комнату тети Джанет. Из спальни девочек доносились стоны и крики.

– Сесили тошнит, – сказал Дэн, выскакивая с кровати. – Наверное, этот огурец ей не зашел.

Через несколько минут весь дом стоял на ушах. Сесили было плохо – вне всяких сомнений, очень-очень плохо. Ей было даже хуже, чем Дэну, когда тот наелся дурных ягод. Дядю Алека, невзирая на усталость после рабочего дня и выезда в город, снарядили за доктором. Тетя Джанет и Фелисити применили все домашние снадобья, пришедшие им на ум, но тщетно. Фелисити рассказала тете Джанет про огурец, но тетя Джанет усомнилась, что какой-то там один огурец способен вызвать такое тяжелое состояние, как у Сесили.

– Огурцы плохо перевариваются, но что-то я до сих пор не видела, чтобы кому-нибудь было от них так худо, – с тревогой сказала она. – С чего этот ребенок вообще ел огурец перед сном? Я-то думала, она их не любит.

– Это все дурак Питер, – сердито всхлипнула Фелисити. – Это он сказал ей, что из-за огурца ей приснится что-нибудь особенное.

– А это-то ей на что сдалось, бога ради? – в недоумении спросила тетя Джанет.

– О ма, чтобы записать в книгу снов что-то стоящее. Понимаешь, у нас у всех есть книги снов, и каждый хочет, чтобы его сны были самыми интересными, ну вот мы и ели всякую сытную еду перед сном, чтобы приснилось что-нибудь этакое, и это помогает, но если Сесили… О, я никогда себя не прощу, – путано бормотала Фелисити, от возбуждения и беспокойства выбалтывая все секреты подряд.

– Н-да, интересно, что вы, молодежь, учудите дальше, – сказала тетя Джанет беспомощным тоном человека, который отчаялся разобраться в происходящем.

Когда доктор приехал, Сесили нисколько не полегчало. Как и тетя Джанет, он объявил, что сам по себе огурец не мог довести ее до такого плачевного состояния, однако, узнав про стакан молока, счел загадку разрешенной.

– Что ж, теперь все ясно! Ведь молоко и огурцы вместе образуют ужасную отраву, – сообщил он. – Неудивительно, что ребенку так плохо. Ну-ну… ну что вы… – добавил он, узрев наши встревоженные лица. – Не пугайтесь так. Как говорит старая миссис Фрейзер, от энтого не помирают. Девочка поправится, разве что два-три дня побудет весьма несчастной.

Так оно и вышло. А мы все за компанию разделили несчастье Сесили. Тетя Джанет провела тщательное расследование, и вопрос о наших книгах снов был вынесен на семейный совет. Даже не знаю, что принесло нам большие страдания: не то головомойка, устроенная тетей Джанет, не то посыпавшиеся на нас насмешки прочих взрослых, особенно дяди Роджера. Питеру досталось особо, что он счел крайне несправедливым.

– Я же не говорил Сесили пить молоко, а сам огурец ей бы не навредил, – ворчал он. В тот день Сесили уже позволили побыть с нами на улице, так что Питер чувствовал, что можно и поворчать. – И этта, она ж сама уговорила меня рассказать, что годится для снов. Я просто уступил. А теперь ваша тетя Джанет вешает на меня всех собак.

– И тетя Джанет говорит, что отныне мы перед сном не получим ничего, кроме простого хлеба с молоком, – грустно добавил Феликс.

– Они бы вообще лишили нас снов, если бы могли, – в сердцах сказала Рассказчица.

– Ну, так или иначе, они не смогут помешать нам однажды вырасти, – утешил их Дэн.

– И не стоит беспокоиться насчет правила про хлеб и молоко, – вставила Фелисити. – Ма как-то уже вводила такое правило, так оно продержалось всего неделю, а потом само собой стало как было. В этот раз тоже так будет. Но, разумеется, у нас больше не выйдет объедаться вечером, и сны теперь станут скучными.

– Ладно, пойдемте к Кафедральному валуну, я вам расскажу одну историю, – предложила Рассказчица.

Мы пошли