дежурный милиционер. Надо его найти... — Оглянулся. — Давай сначала все-таки проверим: наша, не наша...

Толкаясь в людском потоке, устремились к длинному ряду с развешанной на стойках пестрой одеждой. Свернули на подледеневший взгорок.

Люся потрогала висящую на плечиках дубленку и спросила женщину в тулупе:

— За сколько отдадите?

Игорь пригляделся к дубленке — точь-в-точь его! Засообра-жал, как задержать эту женщину. Но увидел, что жена рассматривает правый карман, на котором должна была быть штопка. Штопки не было.

— Нет, это нам не подойдет...

4

Людмила снова налетела на него:

— Ты кражей не занимаешься!.. Ты... Ты... Ты...

— Это обязанность опера воров искать! — огрызнулся он. — Им за это и деньги платят!

— Вот видишь. Все на других валишь! Нет чтобы самому...

— Да пойми же ты, кража — дело не простое... — начал он, но жена тут же перебила его:

— Где мое кольцо, где?.. Да ты хоть знаешь: пропало кольцо — вместе не быть!.. Примета такая!..

Вечер перелился в ночь. Игорь лежал на кровати, тупо разглядывая желтые пятна на потолке. Глубину надглазья разламывала боль. В горле першило, как при ангине. Было почему-то до слез обидно за себя. И в то же время он вдруг снова и снова ощущал на своих плечах те такие заботливые и нежные руки, которыми так коротко обласкала на даче его жена.

После очередной стычки с женой, бунтарствуя, назло супруге позвонил Регине.

— Вот и беглец объявился! — налетела и та на него.

Опешил: «Ну, прямо коршуны!»

— Почему от тебя ни слуху ни духу?.. Где встречаемся?

Игорь без всякого желания ехал на свидание. Опять понуро пить кофе и прятать потухшие глаза?

— Что с тобой? — все допытывалась она.

— Да так...

— Может, квочка твоя о нас судачит?..

Он кисло улыбнулся.

Впервые был так неразговорчив с нею.

— Если бы ты меньше молчал, то мне больше бы нравился, — сказала она на прощание.

«И все-таки кому же я больше нужен?»

5

— Ты мне положи на бутерброд меньше, — сказал Игорь жене, собиравшей ему кулек на обед.

— Где-то лучше кормят?

Ничего не ответил.

— Ты в прошлую пятницу не толкался у входа в университет?

— Мало ли где мне приходится бывать... — Сказал, а все в нем так и оборвалось: «Точно, выследила!»

— А у дома напротив?..

Пожал плечами.

Почему-то так стало жалко жену за ее постоянные сомнения и терзания.

Вышел на мороз и долго стоял, глядя на провисший под тяжестью снега еловый лапник.

Сколько мороза в этой его жизни! Вот и сейчас холодным инеем подернута его душа, а з-зубы как с-стучат!..

С сосулькой под носом вернулся домой, где дребезжали от ветра оконные стекла. Прошел в спальню. Людмила, заигрывая, щелкнула пальчиком ему по губам, тепло примостилась рядом. Стало уютно, сладко.

Жена в последнее время была дома постоянно. Поездки за товаром прекратились, и на рынок ни ногой. То ли охраняла квартиру, то ли просто пряталась в ней от уличной надоедливой жизни. От всего этого и Игорю было спокойнее.

На этот раз на свидании настояла Регина.

Целый час он мерз в холодном вестибюле университета. Раздражение и досада разъедали ему нутро. А Регина все не появлялась. Злился.

— И какого черта мерзну?.. Чего приперся?.. Снабженец...

С ненавистью глянул на сетку:

— Раздавить эти помидоры, что ли? И всему точка!.. А?..

Словно примеряясь, занес пятку над сеткой, и именно в этот момент ему накрыли сзади глаза. Она. Регина. Но было от этого прикосновения совсем не так, как тогда на даче.

— Замерз, бедненький! Пошли ко мне!..

Он обомлел: такого приглашения уже и не ждал. А костерок в душе почему-то никак не хотел разгораться.

Через сквер направились к стенообразному дому с нагромождением массивных балконов, карнизов, с глухими мрачными арками.

На площадке второго этажа, у самой двери, Регина всем телом прилипла к нему.

— Какой ты горячий! — вырвалось из нее.

Когда вошли, обратил внимание на беспорядок, царящий везде. Банки-склянки. Предметы женского туалета. Все разбросано по углам на скорую руку. Впопыхах. Поморщился.

— Пошли, — она потянула его на кухню.

Пока чайник грелся на газовой плите и готовилась заварка, он сидел, отчужденно вытянувшись на стуле. Чайник засвистел по-хулигански...

Игорь поднялся вяло. Не знал, куда деть свои руки и что сказать. Чувство, близкое к омерзению, переполняло его.

— Знаешь, Региночка! Я ведь с тобой обо всем забыл. А у меня сейчас решается такое важное дело. От него вся наша судьба зависит. Мне надо немедленно мчаться...

Врал напропалую, и совсем не было ему стыдно за это вранье.

...Мороз окутывал дома и улицы. И чем более удалялся ее занимавший целый квартал дом, тем все реже оборачивался. Переживал? Скорее всего, нет. Пришло даже какое-то приятное раскрепощение. Стал весело насвистывать мелодию из любимой оперетки.

6

Людмила вдруг сказала:

— Жить не хочется... Хоть руки на себя накладывай...

Игорь ощутил прежний ознобец.

— Сдурела?..

— Трудно тебе со мной...

— Может, в театр сходим?..

Сказал — и замолчал. А что еще скажешь после такого. А ему легче? Эх, судьба-золовка! Зачем же свела ты их на том сползающем в море крымском мысе. При одном только воспоминании о тех южных ночах на душе мгновенно начинает твориться черт-те что...

Ощутил, как ломотно, крест-накрест перехватило всю грудь.

Нельзя сказать, что своей работой Игорь Сергеевич уж очень и дорожил. Но понимал, что остаться без нее означает лишиться многого. Старался быть в меру исполнительным. И уж конечно, дисциплину не нарушал.

Но на этот раз, выйдя из дома пораньше, все равно опоздал. Поэтому скорехонько, чтобы не заметил Дудулай, проскочил в контору. И уже из конца коридора услышал заливистые телефонные трели.

Закрывая дверь, схватил трубку.

— Игорь!

— Муза Захаровна?

— Срочно нужен ваш Ильич! Никак не могу ему дозвониться...

— Сейчас спущусь к нему.

— Передайте, чтобы срочно меня нашел.

— А документы уже можно забрать?

— Опять вы про свои документы!.. Одно только на уме.

Никто толком не мог объяснить, где Ильич. Лишь директорский водитель по большому секрету шепнул:

— Менты за Ильичом приезжали. В кожвендиспансер его...

— Да ты что?! — Игорь зажал себе рукой рот. — Это кто же его... Уж не Муза ли?..

Мысленно перекрестился.

7

Тупо смотря по телевизору концерт, приклонил голову на колени жены. Та оглаживала его волосы. Глянул ей в глаза. Их взгляды встретились.

— Мне хорошо, — только и сказал.

— Не надо... — грустно произнесла она, теперь уже накручивая волос на палец. — Я видела, как ты ее провожал.

Ужаснулся: «На этот раз точно выследила...»

— Шапки с опущенными ушами, как у тебя, в городе больше ни