загородных пикниках, покуда аристократическая молодёжь в огромных париках и пышных фижмах бегала по лугу, подражая пастушкам модных французских гобеленов, покуда жеманные старухи, рассевшиеся на раздвижных стульях под деревьями, вязали и злословили, Мэри с помощью лакеев в ливреях, слезших с запяток огромных карет, занималась сервировкой и приготовлением закусок. На балах она одиноко сидела где-нибудь в углу среди старух, дожидаясь, когда её хозяйке надоест картёжная игра или брюзгливый разговор с приятельницами.

Болезнь матери вернула Мэри в Лондон. Елизавета умирала в полном одиночестве. Эдуард пропадал по целым дням, а возвращаясь домой, укорачивал жизнь жены хмельной руганью и попрёками. Заботы дочери скрасили её агонию.

 — Ещё чуточку терпения — и всё прекратится, — прошептала Елизавета, умирая. Ни рая, ни возмездия злу, ни вечности, а конца долгих мучений хотела эта женщина в течение всей убогой своей жизни.

Со смертью Елизаветы ничто более не удерживало Мэри дома. Отец её буянил, беспробудно пьянствовал, играл в карты. Мэри Вулстонкрафт перебралась в дом Блуудов.

Быт родителей Франсес воскресил перед ней нудную трагедию её собственной семьи, но она покорно сносила пьяные выходки мистера Блууда, сетования его жены, драки детворы, лишь бы быть возле подруги и скорее достичь намеченной цели. Мисс Вулстонкрафт, научившаяся грамоте в шестнадцать лет, решила стать учительницей. Потребность дать другим то, чего она сама была так долго лишена, толкала её к этой тяжёлой в те годы профессии.

Мэри мечтала создать небывалую новую школу.

В написанной много лет спустя книге, давшей ей славу, утвердившей имя мисс Вулстонкрафт как основоположницы феминизма, идее этого учебного заведения уделено много места.

В идеальной школе Мэри мальчики и девочки должны были учиться совместно. По тем временам это считалось безнравственным и общественно опасным. Тем более недопустимо и революционно звучало в ушах буржуа предложение мисс Вулстонкрафт слить школы богатых и бедных и уравнять имущих и неимущих перед лицом науки. «Во избежание соперничества в туалетах учащиеся девочки будут одеты одинаково… Школа должна быть окружена лугом, на котором дети смогут играть… Но этот отдых надо также использовать для элементарного воспитания. От формы изложения предметов зависит и их восприятие. Ботаника, механика, астрономия, естественная история, чтение и письмо заполнят учебные часы, не мешая, однако, спортивным играм на воздухе. Элементы философии, истории, политики следует подносить детям по методу, которым пользовался Сократ в беседах с учениками». С девяти лет дети, получившие в подобной школе хорошую подготовку, должны были учиться преимущественно тому, что станет впоследствии их специальностью.

Мальчикам, по мнению Мэри, предназначаются технические, точные науки, девочкам, помимо общего образования, нужно изучать «искусство домохозяйства».

Мисс Вулстонкрафт не смеет посягнуть на семейное благополучие мелкого буржуа. Её дерзания не идут далее того, чтобы создать счастливый, вполне, однако, буржуазный брак, в котором муж добывает деньги, а жена ведёт его хозяйство. И хотя Мэри видит в будущем девушек — инженеров, докторов, фермеров, дельцов, членов парламентов и правительств, она, населяя мир идеальными собственниками, пытается воспитать для них достойных учёных жён.

В годы, когда на текстильных фабриках по четырнадцать часов в сутки работают пятилетние дети, когда работницы нещадно эксплуатируются и получают гроши потому, что они «женщины», Мэри Вулстонкрафт занята размышлениями о развитии девушек своего класса. Наивность и близорукость укрепляют её веру в то, что с помощью школ и разумного отношения родных и особенно мужей можно перевоспитать и уравнять женщину с мужчиной.

Женщины фабрик, деревень и городских окраин, составлявшие большинство в тогдашней Англии, ускользали из поля зрения воспитанницы священника Клера.

Однако планы Мэри открыть с помощью друзей собственную школу покуда не осуществились. Младшая дочь Вулстонкрафтов, Элиза, желая избавиться от тягот и неустроенности родительского дома, безрассудно связала себя браком с заносчивым ничтожеством мистером Бишопом. Муж принялся укрощать свою вспыльчивую жену с таким усердием, что довёл её до умопомешательства .

Несколько месяцев, проведенных в доме Бишопа, были самыми тяжёлыми в жизни мисс Вулстонкрафт. В минуты просветления сестра рассказывала ей вопиющие подробности своих отношений с лживым, попрекавшим её каждым куском хлеба супругом.

После родов рассудок вернулся к Элизе, но отношения её с Бишопом не улучшались. Однажды, после очередной ссоры, поздней ночью в дребезжащем дилижансе Мэри увезла сестру по направлению к столице. Элиза оплакивала оставленную Бишопу дочь. Будущее было слишком неприглядно, чтобы обрекать на него ребёнка, имеющего всё необходимое в отцовском доме. Припадок отчаяния всё усиливался у беглянки. Она сломала обручальное кольцо, и истерический плач сменили судороги и беспамятство. Мэри понимала, какой опасности они подвергались. Закон мог тотчас же вернуть мужу жену и потребовать ответа от подстрекательницы, посягнувшей на чужое достояние. Несмотря на боязнь погони, болезнь Элизы задержала сестру в пути. Они провели ночь на постоялом дворе, трепетно прислушиваясь к голосам прибывающих в почтовых каретах людей.

В Лондоне Мэри ждало всеобщее порицание. Многие из её друзей прекратили с ней знакомство. Даже мистер Клер был озадачен и встретил воспитанницу требованием тотчас же выдать Элизу мужу. Отверженная близкими, угнетённая сознанием ответственности за беспомощную сестру, Мэри поспешно принялась за устройство школы.

Зашнурованные в корсеты, едва волочащие парчовые длинные юбочки, завитые и жеманные дочери знати вовсе не годились для экспериментов Мэри. Она рассчитывала на детей победнее, предоставленных себе и потому не столь исковерканных. Но попытка открыть школу на окраине окончилась неудачно. Бедняки не могли вносить даже ту ничтожную учебную плату, которая покрыла бы расходы Мэри.

Пришлось перебраться в Нювингтон-грин, жители которого принадлежали к зажиточному среднему классу и могли оплачивать обучение своих детей. Штат учителей был невелик: хозяйственной частью ведала Элиза, педагогической — Мэри. Пылкие планы мисс Вулстонкрафт, надеявшейся устроить свою школу по античным образцам, оказались невыполнимыми. Недостаток средств и сопротивление родителей, боявшихся всяких новшеств, недовольных уже и тем, что Мэри исключила телесные наказания из школьного обихода, вынудили сестёр Вулстонкрафт к созданию рядового, ничем особенным не выделявшегося учебного заведения.

Тогдашняя Англия погребла не одно смелое начинание. Мэри смирилась, продолжая в теории отстаивать иную систему обучения.

В это время быстро развивающиеся события на заокеанском материке приковали к себе всеобщее внимание. В 1781 году началась война Америки за независимость и отделение от Англии. С растущим интересом следила за происходящим Мэри Вулстонкрафт. Её протестующий против всякого насилия чуткий разум жадно впитывал бунтарские идеи, проникавшие из Америки и из Франции, приближавшейся к революции.

Вдохновенные статьи Томаса Пейна разрушали былые предрассудки, привитые Мэри священником Клером. Она легко отметает наивные политические заветы учителей своей юности. Мисс Вулстонкрафт восторженно желает Америке победы над Англией.

По