бежишь босиком по гальке и ничего не чувствуешь, а потом остываешь, и — ох, как чувствовать сразу всё начинаешь...

— Ты босиком, Нина, — показывает взглядом на мои ноги. — это жутко неудобно...

— В этих ещё неудобнее, — демонстрирую ему туфли, которые несу в руках.

— Могу тебе свои предложить..., - бросает взгляд на ботинки.

А я представила себя со стороны в этих его ботинках, непонятно какого размера, да в блядском платье своём, разгуливающей вдоль пляжа, и мне так смешно от этой картины стало, что не сдержалась...

Расхохоталась, как ненормальная...

Я потом ещё так и доковыляла в его ботинках до какой-то палатки, где он купил мне шлёпки, аккуратно присаживаясь передо мной на колено, чтобы помочь мне их примерить. И так это было для меня ново, необычно, и в то же время, безумно приятно. И немного страшно...

Потом он проводил меня до ресторана. И ушёл.

Сказал только на прощание что у меня обалденная совершенно улыбка, и если меня, вдруг, выгонят из дома, то я могу на него рассчитывать.

Но до этого, слава богу, не дошло.

Когда я вернулась, ситуация уже круто изменилась: Кох с женихом, были невменяемы, а заплаканную невесту успокаивали Алевтина с Ритой... шампанским.

Потом Евгений заходил, конечно, к нам. Но так получалось, что наедине мы с ним больше не оставались. Всегда с кем-то. Сегодня впервые мы остались с ним вдвоём.

Он молчит задумчиво.

И мне, как назло, ни одной мысли нормальной в голову не приходит. Все слова кажутся нелепыми, неподходящими.

— Нина, — прерывает он затянувшуюся паузу первым. — Я хочу попросить у тебя разрешение...

Мне волнительно становится. Останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Свет, от неподалёку стоящего фонаря, падает на нас сейчас именно так, как надо: не освещает нас сильно, и в то же время, позволяет нам очень хорошо видеть лица друг друга. И мне, кажется, он тоже волнуется, как и я.

Сердце замирает в груди, в ожидании чего-то важного. Сцепляю пальцы рук перед собой. Жду, затаив дыхание.

— Хочу попросить у тебя разрешение ухаживать за тобой..., - ошарашивает меня просьбой.

И я, по-видимому, такое выражение в этот момент ему продемонстрировала, что он слишком поспешно добавляет:

— По-настоящему...

— Это как? — начинаю глупые вопросы задавать, растерявшись окончательно.

Никто никогда не спрашивал у меня никаких разрешений, чтобы начать за мной ухаживать. Не было таких желающих. В моей жизни только Кох был, и мои разрешения его не особо интересовали. Вопрос его меня с толку сбивает. Чего угодно ожидала...поцелуя, например, а тут вот...

Он усмехается и, слава богу, продолжает без пикантных подробностей:

— Я давно тебе хотел предложить. Вот когда прилетел от сына, сразу хотел тебе предложить, но место неудачное выбрал...и... время. В общем, не получилось у меня тогда ничего, сама знаешь...

— Ты когда уезжаешь? — неожиданно спрашиваю, чуть придя в себя.

— Я могу задержаться, зависит от тебя.

— А потом?

— А потом мне нужно будет уехать, да, — ответ этот его, мне совсем не нравится. — Я что-нибудь придумаю, — добавляет вдогонку, поняв по-видимому, что отношения на расстоянии меня совсем не устраивают.

— Жень, я бабушка уже, — говорю, и хочу добавить: «тебя это не смущает?», но он опять меня опережает:

— У меня сыну пятнадцать, если в папу пошёл, то вполне может скоро меня дедушкой сделать. Это не причина, Нина... Это вообще не может быть причиной...Ты шикарная женщина Нина, знаешь?

— Я не смогу, — выпаливаю, пропуская мимо ушей комплимент.

Холодно становится, несмотря на вполне комфортную температуру. Обхватываю себя руками.

— Почему? — спрашивает и смотрит на меня внимательно.

— Ты мне нравишься, — честно отвечаю, но..., - не выдерживаю его пристального взгляда. Опускаю глаза, останавливаясь взглядом на его предплечьях.

— Тебе не нравятся? — показывает он на татуировки. — Я по молодости это сделал. С отцом поругался и сделал, в знак протеста, скажем так, — усмехается. — А потом привык, но если тебе не нравятся, я могу избавиться от них, без проблем...

— Нет, нет, я не это хотела сказать, — перебиваю его поспешно, — я хотела сказать, что я не готова к отношениям... Я только-только развелась, у меня куча нерешенных проблем...я не могу..., не смогу я... - мысли путаются в голове, правильные слова не находятся, — и потом, твоя работа эта... - останавливаюсь на полуслове, не договаривая...

— Я понял тебя Нина, — он аккуратно заправляет, выбившуюся прядку волос мне за ухо, — пойдём я тебя провожу, — говорит спокойно.

Обидно становится. Обидно, что он вот сейчас не стал ни на чём настаивать. Переубеждать меня не стал. Что вот просто так, взял и согласился со мной.

И в то же время, понимаю прекрасно, что не готова я сейчас к новым отношениям. Совсем не готова. Особенно с ним. Который мне нравится. И работа эта его.... Непросто будет мне пережить его постоянное общение с женщинами. Не смогу я...

Ноги ватные, кончики пальцев на руках подрагивают. Сжимаю их незаметно в кулачки, продолжая убеждать себя: «какие отношения на расстоянии? Никаких!»

Он прикасается к моей щеке губами около калитки. И стоит. Бесконечно долго. Превращая безобидный, дружеский поцелуй, во что-то очень значимое, интимное. Я замираю в ожидании продолжения, но он отстраняется. Берёт мою ладонь, целует, и уходит, больше не оборачиваясь.

Я стою, наблюдаю, как скрывается его спина за поворотом.

Прислушиваюсь к ощущениям.

Больно, но вполне терпимо. Жить можно.

Выплыву...

Часть II Глава 45

Спустя полгода или около того

Нинель

— Ниночка, к тебе пришли...

— Мы уже всё обсудили, — отмахиваюсь, не отрываясь от экрана ноутбука.

Хочу уже всё окончательно проверить и домой. С сыном хочется время провести, а то в эти дни, столько работы навалилось, времени на ребёнка не остаётся.

Такой дотошный клиент попался. Всё обсудили уже миллион раз, но нет, заходит каждый день, цвет салфеточек и цветочков уточнить. Уточняю, куда деваться. Мне уже девчонки спрятаться предлагают при его появлении, но он сидит, упорно ждёт меня, и ни с кем больше разговаривать не желает. Сегодня опять потратила на него кучу времени, чтобы о погоде с ним поговорить, заняться мне больше нечем. И ведь не выгонишь, клиент, как никак...хороший. Оплатил уже всё.

— Нина..., - поднимаю руку, давая понять, что сейчас закончу и выйду.

Достал, ей богу. Так и хочется сказать ему всё, что я о нём думаю.

Официанткой поработать у меня так и не получилось. Друзья задушили мой искренний порыв на корню. Зато доверили организацию мероприятий. Елене очень понравилось, как свадьба дочери прошла. Я, конечно, мало что тогда поняла, но