Там, в их глазах, я видел азарт.

— Посмотрите на себя, — тихо сказал я. — Вы устали. У вас почти пуст резерв. Но посмотрите на Томаса.

Тот вздрогнул, когда я назвал его имя, но не сжался в комок, как обычно. Он расправил плечи.

— В начале часа ты боялся зажечь даже самый слабый огонек. А сейчас держал «Свет» две минуты подряд, пока Брэн пытался тебя сдуть.

Я перевел взгляд на остальных.

— Вы сделали сегодня больше, чем за всю прошлую неделю. Не потому, что я вас заставил. А потому, что вы перестали ныть и начали работать. Вы молодцы.

По рядам прошел довольный гул. Брэн широко ухмыльнулся, вытирая грязный лоб рукавом, Нора устало, но гордо улыбнулась. Они чувствовали это сами — маленькую, но победу над собственной беспомощностью.

— На сегодня все, — скомандовал я. — Идите спать. Тихо, группами по двое-трое, чтобы не привлекать внимания.

— Спасибо, Арден, — басом бросил Брэн, первым направляясь к выходу. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присел. — Завтра повторим?

— Обязательно.

Ребята потянулись к выходу. Они шли, едва переставляя ноги, но спины держали прямо. Томас и Седрик задержались у двери, поджидая меня.

— Ты идешь? — спросил Седрик, зевая. — Я бы сейчас полцарства за подушку отдал.

Я покачал головой, возвращаясь к заваленному хламом столу.

— Идите без меня. Я догоню.

— Что-то случилось? — насторожился Томас.

— Нет, — я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботно. — У меня есть еще одно незавершенное дело.

Когда тяжелая дверь за ними закрылась и шаги в коридоре стихли, я отправился в свой тайник…

* * *

Погасив свет в помещении, я запер дверь и бесшумной тенью скользнул к лестнице. Мне нужно было подняться на третий этаж. Там, в глухом тупике коридора, за неприметной технической дверью скрывалась ниша старой вентиляции — мой тайник.

Убедившись, что коридор пуст, я достал из каблука «Воздушный ключ». Короткий удар по поршню и механизм замка тихо щелкнул.

Я протиснулся в узкую нишу за фальшстеной. Здесь было тесно, но это было самое незаметное место в Академии. Я плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе зажечь крохотный, с ноготь, «Светлячок».

В углу, за массивным коробом воздуховода, лежала моя сумка. Я сел на корточки и притянул к себе сумку. «Жадная Утроба» надежно хранила секреты, но за каждый предмет требовала плату. Вытряхивать все ее содержимое сейчас было бы глупым расточительством. У меня был план получше.

Я порылся в кошеле и достал золотую монету. Дорого, конечно, но знания того стоили. Я поднес золото к горловине. Кожаная складка дрогнула, «понюхала» подношение и жадно приоткрылась.

— Книга «Немой Оракул», — скомандовал я.

Монета упала внутрь. Послышалось довольное чавканье, и в ту же секунду сумка «выплюнула» мне в руки гладкий переплет.

Раскрыв пустые желтоватые страницы книги, я положил ее на колени и начал писать свой вопрос.

— Трость «Серая Мышь». Какие последствия при использовании?

Бумага потемнела. На ней начали проступать чернильные кляксы, складываясь в кривой, дрожащий текст:

«Тень съедает свет не сразу, а лишь когда солнце скроется за горизонт десятого деления…»

Глава 19

Я нахмурился, вглядываясь в строчку снова и снова.

— Тень съедает свет… — прошептал я. Перед глазами тут же всплыла та звенящая пустота, в которую я провалился, едва переступив порог лавки Салвера. То жуткое мгновение, когда я смотрел на Лиссу и не понимал, кто эта девушка.

Я закусил губу, пытаясь ухватить логику.

— Десятое деление… деление чего? Времени?

Я вспомнил свой путь от окраины городского парка до дома. Он занял прилично времени — пока я петлял по переулкам, пока уворачивался от карет. Я шел явно дольше десяти минут. И именно в конце пути я перестал понимать, кто я такой.

— Десятое деление — это десять минут, — осенило меня, и по спине пробежал холодок. — «Солнце» — это моя память. Мое «я». Пока оно над горизонтом, я в безопасности. Но как только время выходит за предел десяти минут, артефакт начинает «стирать» воспоминания из моей головы.

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. Значит, я не сошел с ума. Память вернулась примерно через час — значит, «Серая Мышь» не стирает ее навсегда. Это просто чертов нестабильный артефакт.

— Десять минут, — повторил я, чтобы закрепить это в голове. — У меня есть десять минут чистой невидимости. Если уложусь в этот срок — последствий не будет. Если задержусь — снова стану овощем на час.

Я нервно усмехнулся. Рискованная игрушка, но теперь, когда я знал правила игры, она стала в сто крат ценнее.

Пришло время для следующих вопросов. Коснувшись чистой бумаги, я по очереди спросил про арбалет «Призрак» и пояс «Саркофаг»:

На первый вопрос получил:

«Его путь лежит там, где нет преград, ибо он видит лишь жизнь. Но в миг, когда песня спета, охотник и сталь разделяются бездной: предмет остается в мире теней, в то время как твои пальцы сжимают лишь пустоту настоящего».

На второй:

«Ты обретешь нерушимость камня, когда мир за порогом обратится в ничто. Но помни: в стенах, что не знают трещин, нет места для солнца, а путь наружу закрыт для тех, кто ищет чужой крови. Твой триумф — это твоя изоляция; твоя защита — это твое одиночество».

Я перечитал ответы трижды, пытаясь сопоставить туманные строки с тем, что видел на бирках в Хранилище.

Вариантов была масса, и один хуже другого. Эти поэтичные бредни Оракула могли означать что угодно. Я снова и снова перечитывал строчки, пытаясь найти логический ответ, но метафоры не поддавались решению.

Мне было ясно только одно, что, судя по отсутствию прямых предупреждений о смерти или безумии, мгновенной угрозы для моей шкуры они не представляют.

— Ладно, — выдохнул я. — Разберемся на практике. В крайнем случае, просто выброшу эти железяки.

Последний вопрос был не менее важным для меня.

— Как создать идентичную структуру решетки для кристаллов связи?

Ответ Оракула появился на страницах книги:

«Единое сердце бьется в тысяче осколков, если коснуться его не молотом, а шепотом пустоты…»

Я захлопнул книгу.

— Шепотом пустоты⁈ — прошипел я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая ярость. — Ты издеваешься надо мной, кусок пергамента?

Я сжал кулаки, едва