Короче, как бы там ни было, Децим взялся за дело. В помощники себе он потребовал Ладисласа, – я немного удивился выбору, но некоторый смысл в нем имелся. Конечно, Ладислас никогда не занимался сдвижением и планировкой пространств, но хорошо умел сканировать вариативное пространственное передвижение. Как раз на прошлом задании он… впрочем, неважно. В любом случае, я считал, что, если уж я выбрал Децима, то Децим и помощника должен выбрать себе сам по собственному вкусу. А мне лучше в это не лезть.

Поэтому, услышав слова Децима, я только кивнул, отошел в сторонку и уцепился получше за невидимую стенку (или все же – за невидимый пол?).

И мы полетели.

По крайней мере, если бы я поверил глазам, ушам и прочим своим чувствам, которые до сих пор служили мне верой и правдой, то я бы поклялся и голову отдал бы в залог на отсечение, ставя на то, что мы летим. Но я-то не дурак и знаю, когда можно верить своим чувствам, а когда нет.

И все-таки, все было так, как будто мы ушли в полет. Будто не протискивались мы еле-еле по выпуклостям энергетической сети, с трудом раздвигая пространство, а летели, свободно набирая скорость, по свободному простору, и лишь держались слегка то ли за ниточку, то ли за искусственные крылья. Хотя на самом деле держаться здесь надо было совсем не слегка, и я про это не забывал, ребята, к счастью, тоже, но в остальном – не верилось, что любого из нас каждую минуту может сплющить под сумасшедшим давлением – целиком сплющить, от головы до пят, прямо-таки размазать в тоненькую простынку. Впрочем, у всех у нас была оплаченная реанимация мозга, так что можно было не беспокоиться. То есть, почти у всех у нас была, я хотел сказать.

Контракт на полное восстановление мозга в случае смерти был у всех, кроме Децима.

А зеленое солнце между тем то летело рядом с нами, то описывало вокруг нас широкие круги, а зеленые деревья и кустарники тоже летели совсем рядом с нами, а потом вдруг начинали выписывать вокруг нас петли, а ветер свистел в ушах, свистел то сильнее, то слабее, и временами казалось, что сейчас он так и врежет по уху… но этого не происходило. Наш полет напоминал веселую необременительную прогулочку.

Но я, понятное дело, не мог позволить себе расслабиться и наслаждаться этой прогулочкой.

Я вздохнул, посильнее уцепился за невидимую опору, постарался выкинуть из головы ощущение свободно-веселого полета и принялся внимательно следить за действиями Децима и его помощника. На всякий случай.

Децим работал умело, но резко. Не просто резко, грубо. Он отправлял вдаль гарпун и тут же, не дожидаясь, пока крюк зацепится за узлы энергетической сети, начинал раздвигать пространство. При этом отходящий от гарпуна крючечник, казалось, гнулся на глазах, но гарпун каждый раз успевал зацепиться, а пространство – раздвинуться. Децим обладал не только хорошим умением (тут я угадал), но еще и звериной силой, и это помогало ему сейчас двигаться почти напрямую.

Прямой путь – это хорошо. Мы быстрее доберемся, а значит – проще будет поддерживать маскировку.

Но в тоже время – прямой путь – это не особенно хорошо. Я бы действовал осторожнее.

Но я отдал гарпуний крюк Дециму, и значит – Дециму следовало решать, что сейчас лучше, а что хуже. Поставить у руля другого и лезть ему под руку – самое глупое, что только можно придумать. Так я считал.

В любом случае, продвигались мы быстро. Помощник Децима, Ладислас, старался, как мог. У Ладисласа предсказуемо плохо получалось поддерживать линь и крючечник, но зато он очень хорошо страховал закрытие пространственной щели. Да, и в самом деле очень хорошо. Пожалуй, Децим не ошибся с помощником.

Но это было мое мнение, и с мнением Децима оно, похоже, не совпадало.

Каждый раз, когда линь и крючечник стонали и пытались порваться, протестуя против подобного отношения к себе, Децим грозно и громко орал, вернее, взрыкивал на Ладисласа, как будто бы он, Децим, и вправду был диким зверем.

Результат от таких действий получался плохой, так как после каждого окрика Ладислас начинал справляться и с крючечником, и с линем все хуже и хуже.

В конце концов я даже сам прикрикнул на Децима, но, когда это на него не подействовало, более вмешиваться не стал.

Гарпунер должен сам решить, как ему разговаривать и что требовать от помощника. Раз уж я поставил его гарпунером.

Надеюсь, он нас не расплющит… сейчас… вот сейчас. Наши мозги в этом случае должны собрать и нас должны оживить, но задание не будет выполнено, и жалование никому не заплатят.

Интересно, эта реанимация мозга, – ей хоть можно доверять? Она точно сработает?

Я вновь внимательно посмотрел на то, что вытворяет Децим и понял, что сейчас, по крайней мере, реанимация мозга нам не понадобится. Нет, она от нас все-таки отдалялась. Сейчас происходило нечто другое.

С пространством происходило нечто другое, оно не собиралось нас расплющивать, и все-таки оно сильно меняло свою конфигурацию. Пока я еще не мог понять, в чем дело. Пространство… и не только пространство, силовая кишка тоже… она… да они же закручиваются друг вокруг друга! А это значит… Ба-бах!

Движение резко остановилось, полет прекратился.

Но все живы, и я тоже. Снова внимательно всматриваюсь в то, что натворили Децим с Ладисласом. Кажется, понятно.

– Этот идиот! – заорал Децим. – Этот идиот! Он… куда он направил линь! Мы же создали камеру, нет, целых две камеры из пространства!

Ну, камеры я уже увидел, мог бы и не орать так. А под «идиотом» Децим, видимо, подразумевал Ладисласа.

– Заткнись, – сказал я. – Мне неинтересно, какой идиот добился образования камер. Мне интересно, кто теперь сможет проложить путь мимо них.

Мне это и в самом деле было интересно, понятное дело. Кого я должен был отправить разбираться с перекруткой пространства, которую учинили Децим с Ладисласом? Кого?

Дециму, пожалуй, лучше сейчас отдохнуть, слишком безбашенно он работает. Но так или иначе, кому-то нужно будет забраться в одну из камер, втянуть вовнутрь одну из ее стенок, протянуть под силовой кишкой, и хотя бы частично высвободить эту злосчастную кишку. Так, чтобы мы смогли двигаться дальше.

Отлично. И кого же мне выбрать? Майрона? На какой-то из планет дальнего северного круга он работал лозоходцем-проводником. Или, может быть, Артемиса? Я знал, что не так давно, возможно, на той же самой планете, он был монтажером-резчиком. Артемису будет