class="p1">— Потому что они отправили в могилу её любимого человека, — просто ответила Вита. — Да, он был женат, и она об этом знала. Но это ничего не меняло. В семью-то она не лезла.

— Тот профессор, бывший хозяин дачи, — произнёс Данил, припоминая дом, в подвале которого его в который раз пытались… ладно.

— Он самый, — кивнула Вита. — Мой отец — его внебрачный сын. А бабушка расплатилась за ту чёрную метку. Не спрашивай, как. Тёмная магия — дороге удовольствие. И последствия долгие.

— Почему именно на ребёнка? — осторожно спросил Данил, выпуская некоторые подробности, которых не хотел ни знать, ни озвучивать.

— Самое дорогое, — так же коротко ответила Вита. — Твоя Анфиса померла бы, если бы не ритуал с куклой.

— Твоя бабушка знала, что они провели ритуал похорон куклы? — уточнил Данил на всякий случай.

— Конечно, знала, — пожала плечами Вита. — Она к тому времени уже охолонулась и сильно пожалела, что наслала проклятье. Так что даже была рада.

— А что это была не просто кукла, в проводник-лярва, она тоже была в курсе?

Тут Вита промолчала. Принесли заказ, и официантка поставила на столик две прозрачные вазочки с мороженым.

— Про проводника она узнала только сейчас. От Вальпургии Карловны. — Вита ковыряла мельхиоровой ложечкой свой пломбир. — Если бы она поняла раньше, то сама бы давно с этим разобралась. Моя бабушка — хороший человек.

— Я верю, — вздохнул Данил. — Иногда и хорошие люди совершают плохие поступки. Кому знать, как не мне.

Вита только кивнула в ответ. Дальше Данил решил не расспрашивать. И так было понятно, что бабушка Виты сотню раз пожалела, что затеяла эту кутерьму с меткой и проклятием. Зато Клещеевы, кажется, ни о чём не жалели. Наоборот, умудрились превратить проклятие в способ наживы за чужой счёт.

Неприятный разговор пора было заканчивать. Потому что имелось дело поинтереснее и куда приятнее — попробовать местное мороженое. Да, пломбир оказался великолепным. Мягкий, ароматный, явно с настоящим маслом какао, свежий и не перемороженный.

— Местного производства, — подсказала Вита, ложечкой цепляя очередной кусочек.

— Не знал, что у нас делают хорошее мороженое, — произнёс Данил.

— Да ну? Про «Коровий язык» никогда не слышал? — удивлённо подняла брови Вита.

— Шутишь? Да это моё любимое с детства! — воскликнул Данил. — Думал, его давно нет.

— Есть, просто переименовано. — Вита облизнула ложечку. — Кстати, это и моё любимое.

На губе у неё осталось растаявшее ванильное мороженое. До чего всё-таки красивая девушка. А что, если смешать сразу два вкуса — ванильный и шоколадный?

Теперь на каждое свидание с Витой Данил обязательно покупал два вида мороженого. Иногда ваниль и шоколад, иногда клубника и крем-брюле. Оказалось, что в пропитанном химией Добромыслове производство мороженого было отлажено на высшем уровне.

А особенно такое мороженое годилось для поцелуев и смешивания вкусов.

Вот и прекрасным июньским вечером, когда солнце потихоньку начало клониться к закату, позолотив верхушки деревьев, Данил вернулся домой и положил в морозильник эскимо с орехами и вафельный рожок с карамельной начинкой в шоколадной глазури.

Только собрался принять душ, как в дверь позвонили. Рановато Вита сегодня пришла, обычно она позже свои тренировки заканчивает.

Но за дверью оказалась отнюдь не Вита.

— Привет, внучек, — пропела баба Валя, проскальзывая в квартиру. — Что-то не звонишь давно. Как житьё-бытьё?

— Нормально вроде, — промямлил Данил, закрывая дверь. Если честно, то он действительно стал реже звонить бабуле. Надо бы исправиться, чтобы баба Валя так неожиданно не появлялась.

Бабуля направилась на кухню, бесцеремонно распахнула морозилку.

— О, мороженка. — Баба Валя вытащила рожок, открыла и стала хрустеть глазурью. С довольным видом произнесла: — Да, научились наконец делать, молодцы.

— Ба, что-то стряслось? — догадался Данил. — Ты же не просто так пришла?

Хотя могла просто позвонить, — мысленно добавил внучек, но вслух говорить не стал.

— Угу, — кивнула бабушка, откусывая хрустящую вафельку. — Про бывшую свою давно слыхал?

— Анфису? — против воли поморщился Данил. — Давно. Не хочу про неё ничего знать.

— А придётся. Пропала она.

— При чём тут я? — слегка напрягся Данил.

— Ты слышал, что на продажу опять выставили дом с горгульями? — Бабуля продолжала уплетать рожок, приготовленный внучком для себя.

— Да неужели, — ксило усмехнулся Данил. — Кому нужен этот проклятый сарай?

— Да уж, самое мрачное место в городе, — закивала бабушка. — И тем не менее. Угадай, кто взялся его реализовать.

— Анфиса? — вяло спросил Данил. — Ну, удачи ей.

— Удача ей определённо понадобится, — пробормотала бабуля, доедая рожок. — Правда, саму её второй день ищут по всему городу. Ты хоть иногда из-под одеяла-то вылезай. Вот пошла твоя Вита в душ, а ты паблики городские почитай.

— Спасибо за совет, — улыбнулся Данил. Хорошо, что бабуля ему других инструкций на телефон не присылала.

— Я и с картинками могу советы подобрать. И даже занимательные видосики найти. — Бабушка отряхнула руки и скомандовала: — Ну, собирайся.

— Куда это? — подозрительно спросил Данил.

— Дом с горгульями запечатан, а ведьма, которая его тогда закрыла, сейчас в отъезде. Так что давай побыстрее одевайся. Там Новиков внизу ждёт.

Как же без бравого майора с осиновым колом и лопатой.

— Вообще-то у меня свидание, мне не до шастаний по заброшкам, — сухо произнёс Данил и скрестил руки на груди, показывая, что он очень занят и вообще не намерен никуда ехать, особенно если это связано с его бывшей.

— Я те щас ремня дам, — пообещала бабуля. — Тебя зачем вернули? Чтобы ты филе́й отращивал? Дан тебе дар — так используй по назначению.

— Давай хотя бы завтра, — примирительно произнёс Данил. — Я Вите обещал.

— Да я ей уже позвонила, она в курсе, — отмахнулась бабуля.

— Теперь ты вмешиваешься в мою личную жизнь, — пробубнил Данил. Но увидев, как бабушка стала заворачивать рукава, взял ключи и вежливо указал на дверь.

Делать нечего, придётся отрабатывать своё возрождение. Путешествие в любую мрачную заброшку и возня с проклятыми печатями куда приятнее, чем просыпание в гробу.

Данил прихватил вторую мороженку и вышел из квартиры. На улице их ждал Новиков, рассматривающий только что прижившиеся плетистые розы, что привёз из