Князев переводит взгляд с меня на моего оппонента и обратно и явственно ощущает себя не в своей тарелке. Не стоило перечить папе при нём, но слишком сложно оказалось сдержаться. К счастью, родитель оказывается сдержанней меня и, хотя и мрачнеет, предпочитает оставить реплику дочери без внимания и обращается к Лису:

— Ты сын Вити Князева? — а когда тот кивает, продолжает: — Отцу привет передавай.

Кажется, наши родители знакомы ещё со времён трагедии в музыкальной школе. Хотя в нашем маленьком городке все знакомы, если не напрямую, то через кого-то, так что неудивительно.

— Как видишь, квартира не сгорела, не затоплена и не взорвана, пап, — заявляю я после того, как коротко попрощавшись, выпроваживаю Князева за дверь. — Ты удостоверился в этом? Можешь идти.

Предполагаю, что отец захочет отчитать меня за несдержанность, и нападаю первой. Внутри клубятся противоречивые чувства. Мне бы сейчас остаться одной и подумать, а если я разозлю отца, оттолкну, как обычно, то он уйдёт. Но он действует вопреки обыкновению:

— Знаешь, Ниса, когда ты ведёшь себя вот так, — он усмехается. — То я понимаю, что, даже если ты встречаешься с парнями, ты всё ещё ребёнок. Представить себе не можешь, как меня это радует.

Я не планировала его радовать. Скорее, даже наоборот. Досадливо фыркаю и признаю́сь:

— Мы с Князевым не встречаемся.

— Прекрасно, — папина улыбка становится шире. — И раз уж ты передумала воевать, Ниса, может, нальёшь мне кофе?

[1] Вайп (от англ. «wipe») — означает полную гибель группы или рейда в рейде или подземелье, когда все члены группы или рейда погибают одновременно.

24. Нежность

6 ноября, среда

Love into a Weapon — Madalen Duke

С приездом мамы в квартиру вернулась жизнь. В день её приезда мы заказывали пиццу и до полуночи засиделись на кухне. Мама рассказывала о том, как прошла командировка, о пирожках с вишнёвым джемом в кафе на первом этаже гостиницы, о задержке рейса и потерянном в аэропорту багаже. Я в ответ поведала ей об Арте, о планах на зимние соревнования, об учёбе, о проекте по праву, и даже немного о Князеве (без подробностей).

В отсутствии близких (да и вообще каких бы то ни было) подруг, о том, что такое любовь, я могла бы спросить у мамы. Но что может рассказать мне о ней, та, кто до сих пор любит человека, который её предал? Теоретически папе о любви должно быть известно больше, но я не уверена, что хотела бы слушать о чувствах к старшей-Полуяновой. Да и не те у нас с отцом отношения. Поэтому я добавила любовь в список вещей, которые, может, и существуют, но наукой не доказаны. Помимо любви, там уже есть инопланетяне, параллельные вселенные и телекинез.

С тех пор как Лис заручился моим обещанием войти в состав команды по баскетболу, к урокам добавились ещё и тренировки. Началась подготовка к игре с бэшками (как будто и без того было мало забот). И во время этих игр меня радует лишь одно: моё общение с Князевым злит Полуянову. Других плюсов у моего нового графика с полным отсутствием свободного времени нет.

Но я не жалуюсь, а стараюсь, понимая, что если уж дала обещание, не позволю своей команде ударить в грязь лицом. Поэтому с силой бью по мячу, веду, уворачиваюсь от защитников и искренне радуюсь каждый раз, когда мяч попадает в кольцо. И несмотря на спорное отношение к моему участию в игре Ксеньки и Шумилова, даже они признаю́т, что без меня им с противниками не справиться.

— Как вышло, что ты втянул меня в свою секту «выжимать из каждой минуты как можно больше»? — возмущаюсь я, когда после тренировочного матча мы вместе выходим из школы.

Лис улыбается

— А тебе не нравится?

— Мне гораздо больше нравилось проводить вечера за игрой, чем вот это всё, — признаю́сь я, но, заметив, что Полуянова провожает нас взглядом, снижаю градус возмущения, замедляю шаг и сокращаю расстояние между нами.

Уступив уговорам Князева, я всё же сменила косуху на удлинённый чёрный пуховик, но в приближении первого снега погода стоит пасмурная, тёплая и безветренная, поэтому я расстёгиваю замок, позволяя прохладному воздуху колоть кожу.

— Потерпи, Ниса-киса, — успокаивает Лис. — Вот выиграем у вэшек, и снова будешь наслаждаться спокойствием. Хотя я бы на твоём месте лучше к экзаменам готовился. Твоя беспечность иногда меня поражает.

Князев выглядит довольным. Стянув с головы белую шапку-бини, он ерошит пятернёй рыжие волосы. Школа с тяжестью чужих взглядов остаётся позади, и мы выходим на пустую аллею с рядом деревьев по обеим сторонам.

— Это я беспечная? А кто собрался побеждать вэшек в турнире по баскетболу? — Наступая грубой подошвой ботинок на подмёрзшую лужу, с хрустом ломаю тонкий слой льда. — Я даже не знаю, в каком случае последствия будут хуже: если они выиграют или если проиграют.

Тим ведь не сумеет оставить проигрыш без ответного удара. Он не умеет проигрывать, я слишком хорошо это знаю по десяткам соревнований, которые мы пережили вместе. Проиграв, он мстит. Всегда. Но беззаботно улыбающийся Лис об этом не подозревает:

— Всё будет в порядке, не переживай.

Вообще-то, переживать не в моих правилах. Я ведь всегда сломя голову неслась навстречу опасностям и сомнительным авантюрам. Раньше. Сейчас что-то изменилось. Когда я осознаю, что именно, даже останавливаюсь посреди аллеи, настолько ответ меня поражает.

— Со мной — будет. А будет ли всё в порядке с тобой?

Лис по инерции делает несколько шагов, но потом останавливается и возвращается. Недоверчиво клонит голову к правому плечу. Его взгляд мгновенно теряет показную легкомысленность, которая только что искрилась в зелёных глазах, словно светлячки в летней траве.

— Ты волнуешься… за меня?

Его это шокирует даже больше, чем меня саму только что. И застыв вот так, напротив, мы стоим и смотрим друг на друга, словно увидели впервые.

— Почему? — тихо спрашивает Князев.

Белая шапка-бини сжата в его кулаке. В расстёгнутом вороте куртки, рядом с тонкой нитью старого шрама пульсирует сонная артерия. Во взгляде что-то щемящее, хрупкое, трогательное, что-то такое, чему я пока не могу подобрать объяснения. Ответить на его вопрос тоже оказывается очень сложно, но я всё же