class="p1">«P.S. Вы сегодня поработали хорошо, Эвелин. Я горжусь вами».

Всего три простых слова. Но они грели сильнее любого камина.

Когда вообще в последний раз кто-то говорил мне такое? В прошлой жизни? Алекс говорил, когда я защитила диссертацию. В этой жизни? Отец ван Дорт? Никогда. Он был слишком занят своими делами и связями.

— Ну что там? — с любопытством поинтересовался домовой, складывая грязную посуду на поднос. — Очередные угрозы судом? Или милорд всё-таки решил вас съесть, зажарив на медленном огне?

— Зачем ты собираешь посуду, когда она сама может дойти до мойки? Посетителей-то нет.

Домовой посмотрел на тарелки, хмыкнул, словно до него только сейчас дошло, что можно не притворяться, и поставил поднос на пол.

— А ну бегом на кухню! А то ишь разомлели! Принеси-унеси! А ну бегом своим ходом!

Посуда недовольно заворчала, зазвенела, но всё же запрыгала гуськом к открытой двери. Вслед с пузатым чайником потрусил поднос.

Брюзга повернулся ко мне.

— Что пишет милорд ван Кастер?

— Что завтра в полдень мне нужно быть в Департаменте Магической Безопасности, — я прижала записку к груди обеими руками, и губы сами собой растянулись в глупой, счастливой, совершенно идиотской улыбке. — И что он гордится мной.

Домовой удивлённо присвистнул. Красные глазки хитро блеснули, но он ничего не ответил.

Глава 8. Неожиданное свидание

Если вас пригласили на обед, то,

скорее всего, от вас что-то хотят.

На следующее утро я с трудом разлепила веки. Каждая мышца отзывалась протестующей болью при малейшей попытке пошевелиться. Плечи ломило так, словно я таскала мешки с углём весь вчерашний день. Спина превратилась в сплошной узел затёкших мышц. Даже пальцы ныли — видимо, от работы с исцеляющими заклинаниями и поисковыми чарами во время вчерашнего марафона.

Однако несравнимо хуже было гнетущее чувства неуверенности и сомнений, которое поселилось где-то под рёбрами и отказывалось исчезать. Они сдавливали грудь, будто кто-то положил на грудь тяжёлый холодный камень.

А что, если у меня не получится? Что, если мои советы окажутся лишь красивой, но бесполезной болтовнёй? А вдруг я не ведьма, а такая же шарлатанка, как и разрисованная мадам Ровена?

Страх свернулся холодной змеёй в животе.

Я резко откинула одеяло. Оно, недовольное столь грубым обращением, обижено, по-стариковски заворчало. Шатаясь на ватных ногах, я поплелась к высокому окну и прижалась разгорячённым лбом к ледяному стеклу.

За окном простиралась классическая осенняя картина — один из тех унылых и беспросветных пейзажей, что заставляли хандрить и предаваться мрачным философским размышлениям о тщетности бытия и неизбежности смерти.

Вместо яркого неба над городом нависли раздувшиеся от влаги тучи. Они висели так низко, что казалось, остроконечные шпили домов вот-вот проткнут грязно-серое брюхо, и оно прольётся потоками. Сеял мелкий, противный дождь. Хотя его даже дождём не назовёшь, — так, нудная морось, которая способна часами, а то и сутками безостановочно вымачивать город до самого его основания.

Пронизывающий ветер злобно гнал по блестящей от воды булыжной мостовой редкие опавшие листья. Они слипались в мокрые зелено-бурые комки и забивались в щели между камней вдоль бордюров. Кое-где листва полностью забила чугунные водостоки, и вода, не находя выхода, разливалась мутными лужами, в которых отражалось серое небо.

Даже птицы, обычно оглашающие сад с рассвета неугомонным щебетом, разумно попрятались в укрытия. Тишину нарушало лишь редкое, простуженное, хриплое карканье одинокой вороны где-то на краю сада.

Одним словом, мрак. Промозглая сырость и беспросветная тоска.

— Прелестная погодка, — глухо пробормотала я, сильнее прижимаясь лбом к холодному, запотевшему стеклу. Выдохнула, и дыхание осело на стекле влажным пятном. — Прямо под стать моему чудесному настроению.

Я оторвалась от окна и потёрла ноющие виски холодными пальцами.

Нужно срочно навести порядок в том бардаке, который я сама же и устроила. Иначе едва народившаяся репутация разлетится вдребезги быстрее и катастрофичнее, чем успела появиться.

Подойдя к письменному столу, я плюхнулась в кресло, достала лист бумаги и перо и принялась распределять обязанности между слугами:

«Томас Грейсон и Уильям Ферс — охрана территории и организация очереди посетителей. Строгое распределение по времени. Безжалостный отсев неадекватных личностей, агрессивных пьяниц и просто зевак. Ведение подробных журналов записи с указанием имени, причины визита и времени приёма.

Брюзга — торжественная встреча гостей у порога, проведение в кабинет. Подача чая, кофе, лёгких закусок нервным посетителям. Разъяснение и подписание договоров о согласии на магические услуги и добровольном отказе от претензий к исполнителю. Тактичный сбор оплаты.

Минди — ведение домашнего хозяйства: готовка, уборка, поддержание порядка и чистоты. Экстренная помощь при приёме особо эмоциональных клиентов (другими словами — тех несчастных, кто рыдает в три ручья, бьётся в истерике или падает в обморок).

Карл — неусыпный надзор за конюшней и садом. Охрана периметра от нежелательных вторжений. Магическая поддержка и защита на тот неприятный случай, если что-то пойдёт не так и начнёт взрываться».

Я перечитала составленный список, и губы сами скривились в кислой усмешке. Чем не маленькая контора? Штат из пяти человек, если считать меня. И всё это на плечах ведьмы-недоучки, которая полгода назад даже не подозревала о существовании магии в принципе.

— Справлюсь, — твёрдо сказала я вслух, будто сказанное могло добавить уверенности. — Я просто обязана справиться. К тому же я сама этого хотела.

После завтрака я накинула плащ и спустилась к воротам. До поездки в Департамент Магической Безопасности оставалось ещё полчаса, и я решила предложить верным стражам ван Кастера погреться в доме, пока нет посетителей.

Моросящий дождь мелкими холодными иголками колол лицо. Ни шерстяной плащ, ни зонт не спасали от противной влаги. Я с тоской подумала, что в такую погоду лучше всего сидеть дома с кружкой чая возле камина, а не шастать по департаментам.

Томас и Уильям стояли под наскоро сооружённым навесом — простая конструкция из досок и промасленного брезента защищала от дождя. Оба были в своих ливреях, которые уже успели промокнуть по краям.

— Доброе утро, миледи, — они одновременно, как солдаты на плацу, козырнули, выпрямившись по стойке смирно.

— Доброе, — я окинула взглядом безлюдную улицу, блестящую от дождя. — Народ сегодня не пришёл? Или попрятались от погоды?

— Посетителей пока нет, миледи, — деловито доложил Уильям, открывая журнал, защищённый от влаги промасленной обложкой. — Однако уже пришло три письменных обращения с просьбами о записи на приём. Мы, посоветовавшись, назначили их на послезавтра.

— Разумно, — одобрительно кивнула я. —