тридцать до Санкт-Петербурга, он свернул с трассы. Вскоре асфальтовое покрытие сменила разбитая грунтовая дорога, которая привела в затерянную среди болот деревушку. Когда-то здесь насчитывалось два десятка дворов, но потом народ потянулся в города, и деревня опустела. Летом часть строений оживала – приезжали дачники, но в середине октября печь топилась лишь в одном доме.

В предрассветных сумерках Су Хен припарковал машину около покосившегося забора.

* * *

– Эй, просыпайся! Да проснись же!

С трудом открыв глаза, я увидела, что надо мной склонилась молоденькая… Кореянка? Китаянка или какая-нибудь бурятка? В общем, азиатка.

– А, проснулась, наконец?.. Иди завтракать. Все только тебя и ждут! – Девица упорхнула, в комнате я осталась одна.

Села на кровати, принялась растерянно осматриваться.

Комната была небольшая, судя по скошенному потолку, она находилась в мансарде. Поблекшие обои практически сплошным ковром закрывали яркие плакаты, с которых на меня смотрели парни и девушки азиатской наружности – тощие, зачастую крикливо одетые, вычурно причесанные и накрашенные.

Мебели было немного, вся старая – кровать, шкаф, комод с зеркалом. У окна письменный стол и кресло. Вместо штор висела гирлянда из нанизанных на лески ярких бус. Таким же образом была декорирована дверь в комнату. По центру стола лежал серебристый ноутбук, на комоде выстроилась целая батарея всевозможных баночек и флакончиков… Сомнений нет, здесь жила девушка. Вероятно, та самая, которая меня разбудила.

Понять бы, где я. Как здесь оказалась? По счастью, я знала человека, который мог удовлетворить мое любопытство. Осталось только этого человека найти…

Выглянула в окно. Со второго этажа открывался хороший вид на окрестности. Под окнами раскинулся неухоженный сад, сразу за потемневшим от старости забором начинался лес – стеной высились прямые, как свечи, сосны. Справа виднелась проселочная дорога и полуразвалившийся деревенский дом. Слева вдалеке блестело зеркало воды – то ли заросшее озеро, то ли болото… Иными словами, меня окружала хмурая осенняя пастораль.

Не так я себе представляла Питер… Быть может, мы где-то посередине пути остановились – на Валдае или в Вышнем Волочке?

– Омони[13]! – раздался с первого этажа звонкий девичий голос, – я разбудила ту аджуму[14], которую Су Хен оппа привез!

Что ответила неведомая мне «омони», я не расслышала. Лишь поняла, что она девушкой почему-то недовольна.

– Действительно, нехорошо хозяев заставлять ждать, – пробормотала я.

Протерла глаза и кое-как расчесала пальцами спутавшуюся за ночь гриву волос. Попыталась расправить измявшуюся одежду… Когда выходила из комнаты, мельком бросила взгляд на собственное отражение в зеркале – право, лучше бы я себя не видела. В таком виде родным стыдно показаться, не то что чужим людям.

За раму зеркала были задвинуты несколько фотографий, с каждой из них задорно улыбалась или корчила рожицы симпатичная азиатка. На одном из снимков, помимо девушки, были изображены Ли Су Хен и серьезный юноша восточной внешности. Кореец в излюбленной манере криво ухмылялся и покровительственно обнимал подростков за плечи.

Спустившись по скрипучей винтовой лестнице, я оказалась в общей комнате. Тут была и гостиная, и столовая, справа за широким дверным проемом угадывались очертания кухни.

Девушка, которая меня разбудила, расставляла блюда с какими-то закусками на круглом столе. Похоже, я зря так спешила на завтрак… В углу комнаты на подлокотнике кресла сидел Ли Су Хен и со скучающим видом листал какой-то журнал.

– Всем доброе утро! – негромко поприветствовала я.

Девица приветствие проигнорировала, лишь бросила в мою сторону полный презрения взгляд.

– Доброе утро, нуна! Выспалась? – Парень отложил журнал и окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы.

Выспавшейся я себя ничуть не чувствовала, но вступать с нахальным корейцем в полемику с утра пораньше у меня не было ни малейшего желания.

– Ты бы хоть умылась и причесалась, – кореец зевнул в кулак. – Все же не у себя дома.

Я почувствовала, что краснею.

– А где?..

– Дверь в ванную комнату под лестницей, – сказал Ли Су Хен. – Сумка с одеждой в комнате, где ты спала.

– Спасибо. – Я бросилась обратно в спальню.

Почему у меня такое чувство, что эту сцену подстроила молоденькая азиатка? Девица хотела, чтобы Ли Су Хен увидел меня такой неопрятной, заспанной, растерянной…

Когда я проснулась, сумки в комнате не было, в противном случае я бы ее сразу заметила. Ну, и где прикажете искать сменную одежду? Не могла же девица спрятать сумку у себя в шкафу?.. Рыться в чужих вещах не хотелось категорически.

Дверь в комнату была приоткрыта, я слышала, как Ли Су Хен что-то тихо говорил девушке, но ни слова понять не смогла, а вот ответ азиатки прекрасно расслышала:

– Оппа, почему я должна нянчиться с этой аджумой?..

Сказана фраза была нарочито громко и, без сомнения, предназначалась для моих ушей. А еще девица второй раз за утро обозвала меня «аджумой». Знать бы еще, что это словечко значило. Почему-то казалось, что ничего приятного.

Сумка с вещами нашлась под кроватью, несложно догадаться, кто ее туда засунул. Одного не могла понять, почему девушка, с которой я даже не знакома, меня так невзлюбила?..

Когда через несколько минут я зашла в общую комнату, стол уже был накрыт. Помимо Ли Су Хена и юной девицы, за столом сидел молодой парень – тот самый, которого я видела на фотографии в спальне. Ли Су Хен и подростки о чем-то оживленно беседовали. Я понятия не имела, на каком языке они говорили, но это определенно был не русский и не английский.

Кореец скользнул по моей персоне равнодушным взглядом и похлопал ладонью по пустующему стулу рядом с собой – будто собаку подзывал… Подавив всколыхнувшееся раздражение, я принялась обходить стол, но занять указанное место не успела, молоденькая девица тут же пересела. Во взгляде, который она бросила на меня, читалось злорадство и торжество. Пожав плечами, я устроилась за столом напротив этой чудно́й компании.

– Су Хен, ты не хочешь нас друг другу представить? – раздался голос за моей спиной.

Из кухни вышла невысокая симпатичная женщина средних лет. Одета она была просто, в джинсы и клетчатую рубашку с засученными рукавами. Черные волосы небрежно скручены в узел на затылке, на носу очки в тонкой оправе.

– Конечно, нуна! – Ли Су Хен поднялся из-за стола и легко поклонился женщине.

Услышав знакомое обращение, я вздрогнула.

– Мою спутницу зовут Алиса. Позаботьтесь о ней, пожалуйста, – кореец вновь склонил голову.

Я не понимала, как надо себя вести,