часть урана мы получаем из оккупированной Германии. В Саксонии построена комбинаты САГ «Висмут». Первые годы существования всё имущество и все активы Саксонского горного управления, на базе которого велась разработка, принадлежали Советскому Союзу согласно условиям репарации. На Ялтинской конференции 1945 года при обсуждении послевоенного устройства Германии была достигнута договорённость о вхождении Саксонии и Тюрингии в Советскую зону оккупации. Но американцы, когда Советская армия штурмовала Берлин, срочно продвинулись на 300 километров на восток от договорённой линии и оккупировали Саксонию. И вдобавок без военной необходимости полностью разбомбили Дрезден.

Ещё американцы, буквально за несколько дней до капитуляции Германии, без всякой связи с военной необходимостью разбомбили город Ораниенбург около Берлина, где находился главный немецкий завод по производству урана для реакторов. В Германию была направлена секретная миссия (группа Alsos) для поисков и захвата любого оборудования, связанного с немецким урановым проектом, а также для отправки в США специалистов, которые могут быть использованы в Манхэттенском проекте. В результате в США были вывезены немецкие урановые реакторы, один из которых находился в Лейпциге в Советской зоне оккупации. Группой Alsos командовал сын православного митрополита и бывший белогвардеец Борис Паш (Пашковский). После войны, когда возникли подозрения в коммунистических убеждениях руководителя Манхэттенского проекта Роберта Оппенгеймера, Борис Паш лично допрашивал учёного. Полковник Борис Паш, кстати, увековечен в Зале славы военной разведки США.

Пожалуй, единственной неудачей группы Alsos была ошибочная оценка урановых месторождений Германии. После трёх месяцев исследований американские геологи дали заключение о бесперспективности региона Рудных гор. В тот период Америка по смехотворной цене покупала военно-стратегическое сырьё в бельгийском Конго — цинк, олово, кобальт, медь, уран. Месторождения в Германии показались американцам незначительными, поскольку в США уранового дефицита не было. К тому же Америке в числе прочих ценных трофеев достался германский урановый запас. И всё равно из Рудных гор американцы удалились только после предупреждения Жукова о возможной блокаде Западного Берлина.

Еще одним перспективным поставщиком урана стал город Яхимов в Богемии. Вскоре после Победы в Чехословакию из Москвы нагрянули наши специалисты с заданием изучить потенциал урановых месторождений и наладить вывоз сырья в СССР. В итоге уже осенью 1945 года с правительством Бенеша было заключено соглашение, по которому 90% всего добытого урана вывозилось в СССР, а 10% оставалось чехам. И закипела работа. Причем наши очень скоро поняли, какой щедрый подарок упал к их ногам: если содержание урана в месторождениях на территории СССР было 0,18%, то породы в Яхимове давали 3%. И уже за 4 первых месяца отсюда в Союз отправили 25 тонн урана. Так что первая бомба, испытанная под Семипалатинском в 1949 году, примерно на 20% состояла из урана, привезенного из Чехословакии.

Под конец войны наши захватили немецкие документы и узнали о высококачественных запасах урана в болгарских Родопских горах. Москва обратилась к Болгарии, чтобы та помогла в разработке месторождений урана. София согласилась. Уже в марте 1945 года было создано советско-болгарское горное общество. Из Красной Армии были демобилизованы горняки и альпинисты в количестве 400 человек. Курировал программу добычи советский разведчик Игорь Александрович Щорс. Он настолько блестяще всё поставил на поток, что вскоре мы начали получать около 1,5 тонн урановой руды в неделю.

В 1950 году по данным ЦРУ 45 процентов советского урана было получено из Восточной Германии, 33 процента из самого СССР, 15 процентов из Чехословакии, 4 процента из Болгарии и 3 процента из Польши.

Но и в самом СССР добыча урана развивалась стремительно. Постановлением ГОКО СССР от 15 мая 1945 года был образован Комбинат № 6 в Таджикистане — первый отечественный комбинат, создание которого положило начало сырьевой отрасли атомной промышленности. А моих докладных указаны перспективные месторождения Бештау и Бык в районе города Пятигорска Ставропольского края, Первомайское и Желтореченское в Северном Криворожье Туракавакское в Киргизии, Серное в Туркмении, Курдайское в Южном Казахстане.

Так что, положа руку на сердце, можно честно утверждать:- даже обладая в 1942 году знаниями, построить бомбу быстро было бы все равно невозможно. У воюющей страны не имелось столько возможностей для создания целых новых отраслей промышленности. Я подошел к ученым и осторожно задал несколько вопросов в сфере моей компетенции. Успел заметить искреннее удивление в глазах Курчатова и Харитона. Затем послышалось предложение Сталина перекусить. Для него это обед, для меня уже ужин. Подавали простые блюда, мясо, много овощей. Я с аппетитом перекусил, вызвав улыбку у вождя. Мы обменивались деловыми предложениями. Ученые ощущали себя несколько скованными, Берия был молчалив. Но все охотно отвечали на вопросы Сталина.

— Виктор Семенович, дальше можно будет обойтись и без меня. Вызывай к себе специалистов и передавай под расписку свежие материалы. Они ведь еще будут?

— Обязательно будут, Иосиф Виссарионович. Но считаю, что на Лубянке нашим научным сотрудникам будет не так уютно.

В первый раз увидел, как топорщатся усы у нашего великого кормчего. Это он так заразительно засмеялся. За ним осторожно посмеивались остальные. Берия лишь кисло осклабился.

— А ведь ты раньше так не шутил, дорогой.

Я позволил себе широко улыбнуться. Мол, учимся! Курчатов же бросил в мою сторону красноречивый взгляд. Не умеет он еще прятать эмоции. И сильно я ему не нравлюсь.

Гости уехали сразу после чая, а я остался, многозначительно держа портфель. Сталин устало махнул рукой в сторону кабинета.

— Так и знал, что ты мне еще что-то припас.

Затем он молча пролистал материал по ракетам.

— Что скажете, Иосиф Виссарионович?

— Это нужно передать специалистам. И раз ты влез в эту тему, то тебя с ними свяжут. Ведь не хочешь с Лаврентием работать?

И так смотрит на меня, что лучше сказать правду.

— Не хочу.

— Ну… честно. Хотя судя по отзывам ученых, ты очень им помог. Молодец. Не буду спрашивать, каким образом…

— Просто я знаю, насколько это важно для страны.

Сталин теребит трубку, курить ему не рекомендуют, но старые привычки остались. Он уже устал и рассуждает неторопливо:

— Это правильно, что знаешь. Говори, что еще? Я же вижу твое нетерпение.

Выдыхаю и ныряю, как в прорубь:

— Иосиф Виссарионович, мы считаем, что необходимо зачистить лидеров националистического подполья за рубежом. Как и их покровителей.

Снова молчание. Вот тут оно уже тягостное.

— Мы — это кто?

Вот таким тоном он и вгонял людей в гроб. Но я непроницаем.

— Разведывательное сообщество, Иосиф Виссарионович. Уберем их лидеров вроде Бандеры и потом начнем бить по щупальцам спрута. Список