своих новых хозяев понапрасну потратить. Не стоит им жизнь портить сейчас, они сами ее себе позже испортят!

Спрашиваю я, конечно, про то, не стоит ли нашим беглецам выдернуть ноги как-нибудь темным асторским вечером.

— Не только для того, чтобы именно их наказать. Чтобы все остальные тоже знали, что так просто уйти с секретами ни у кого не получится? — настаиваю я на положенном воздаянии для изменников нашему делу.

— Ну, сломать что-нибудь у перебежчиков лишним точно не будет, — соглашается со мной Водер. — Пусть они сначала уговорят новых хозяев начать дорогое строительство. А потом им можно что-то сломать. Или новые хозяева сделают такое уже сами.

Его так же охраняют мои люди, но уже не так конкретно, как раньше. Двое охранников провожают вечером и встречают поутру, у дома больше не караулят. Еще на промплощадке постоянно дежурят по двое вооруженных людей. Вроде и немного народа привлечено к промплощадке, но постоянно приходится держать под ружьем шестерых охранников, что меня тоже не радует.

Конкуренты по кузнечному делу понемногу все-таки разоряются, но сдаваться на милость технического прогресса не спешат, держатся до последнего.

— Да я бы их и сам не взял к себе. Высмотрят все и снова попробуют начать! Мешаться только под ногами будут! Делают всякие простые изделия и пусть делают. Те же подковы мы очень дешево штампуем, считай, в три раза дешевле прежних цен. И наши еще качественнее выходят, так что покупают каждый месяц все больше и больше, — отвечает мне кузнец на вопросы.

— Да, частные покупатели берут и хвалят. Но городская казна только у друзей Крома подобные изделия покупает. Задорого берет в огромных количествах для нашей Гвардии плохие подковы, а такое дело — вообще непорядок! — говорю я себе, сходив на кухню, где прихватил из остывающей на плите кастрюли на тарелку пару особо вкусных колбасок производства все той же Клои.

Грита недавно ушла с охраной на свое ежеосьмичное выступление, поэтому я пока один сижу в своем кабинете и думаю обо всем сразу.

— Никак не хочет отказываться от выступлений. Впрочем, пусть поет, если ей так хочется. Какой смысл ей что-то сурово запрещать, если я сам когда-то начну надолго уходить из Астора?

Зато наши кузницы начали выпускать уже серьезный такой ширпотреб в виде почти современных по форме, но сильно упрощенных плугов, борон и прочих сельскохозяйственных орудий.

— Нельзя на одних лопатах и топорах останавливаться! Нам нужно за зиму начать производить сложные изделия, чтобы к весне мы уже могли принимать заказы. В Черноземье полностью свободный рынок для массовой обработки земли. Только мы с нашей низкой себестоимостью качественного железа может производить подобные плуги и бороны, — уговариваю я сильно сомневающегося Водера.

«Ну, он переживает про тактику, я же думаю именно стратегически!» — хорошо понятно мне.

Внедрение передовых методов должно поднять обработку земли на совершенно новый уровень и повышенную урожайность. Пусть все наши изделия пока очень дорогие, но крестьяне после наглядной демонстрации скидываются деньгами и покупают вместе по одной бороне на десяток успешных хозяйств. Те крестьяне, у кого нет возможности обрабатывать землю по-новому, начнут довольно быстро проигрывать конкуренцию. Потом их земли скупят более удачливые соседи, что с социальной точки зрения не очень хорошо выглядит. Но укрупнение сельского хозяйства, повышение его производительности и высвобождение рабочих рук мне самому необходимо. Чтобы давало оно больше в разы продукции на продажу, а не только самим крестьянам немного поесть и чуть-чуть продать.

При имеющимся допотопном хозяйствовании на земле никак продовольственную проблему для экспортных поставок не решить.

— Хорошо все делать, когда есть настолько подробные чертежи! — откровенно радовался еще тогда Водер.

Чертежи я, конечно, сам перерисовываю на бумаге, потому что показывать ему в цветном изображении современные изделия все-таки нельзя.

Именно кузнец решает, что из имеющегося на чертежах он сам может произвести, а от чего лучше пока отказаться в пользу удешевления конструкции. И ее заметного облегчения, ведь мощных тракторов, на которые рассчитана данная техника, здесь еще долго не появится. Пока работу делает простая лошадка или пара лошадей, у кого есть такая сильно богатая возможность.

А она есть пока только у тех предусмотрительных хозяев, которые увели всю скотину в сторону рудников на время нашествия и незаметно отсиделись два месяца на самых дальних хуторах. Таких деловых хозяев получилось не так уж и мало, примерно пятая часть всех хозяйств. Понимали крестьяне, чем закончится нашествие степняков со временем, самым беспощадным грабежом все и закончилось.

«Ладно, хоть никого не убивали и не насиловали, как все обычно случается. Ну, почти никого», — вспоминаю я свои договоренности с Беями.

«Вот пользователи передовой техники станут основными производителями продуктов, а бывшие соседи на них же работать станут. Или в город уйдут. Лучше еще в пару городов, которые я собираюсь основать!» — напоминаю себе я.

Поэтому по четыре часа каждый день работаю переводчиком в своем училище, надиктовываю первоисточники, принесенные с Земли. И сам начинаю больше понимать по электричеству, геологоразведке, фельдшерскому делу, химическому производству, добыче и плавке металлов, еще очень много чему, что можно хоть как-то применить в здешнем средневековье.

— Ну, плавку металлов и работу штампов с прессами я из местных времен уже примерно в наш восемнадцатый век перенес, — снова улыбаюсь я.

Да, именно в кузницах удалось в значительной степени применить современные технологии. Еще рынок им вполне соответствует и то же мое цементное производство.

— Хотя, сейчас идет наладка первых ткацких станков из примерно такого же времени моими учениками, — напоминаю себе я.

— Почти года обучения уже хватает, чтобы обслуживать ткацкое производство, отправлять экспедиции на те же нагорья, с охраной, конечно. Пусть ищут выходы разных полезных ископаемых, хорошо бы каменный уголь в большом количестве найти, очень нужное дело для моей промышленности. Он же тоже должен здесь найтись, как на той стороне гор имеется. При училище уже открыт фельдшерский пункт, где немного обученные медсестры оказывают первую же помощь горожанам, пока больше набивают руку. Берут с больных и пострадавших совсем небольшую плату, поэтому очередь стоит и сидит перед фельдшерским пунктом с