― До сих пор все наши попытки близости были жалким подобием настоящего удовольствия, ― прошептал он мне в губы. ― Теперь, наконец, мы можем показать тебе, что такое настоящая страсть лордов Сэйрана. Ты ведь не против, Лера?

Я прислушалась к себе и поняла, что не против.

И, вместо того чтобы отвечать Гройсу словами, сама прижалась губами к его губам, а ладошкой заскользила по его груди вниз, по плотным пластам мышц, по кубикам пресса, пока моя рука не легла на твердо-упругую и очень даже объемную выпуклость данжа Гройса.

Гройсарн, даже не пытаясь сдерживаться и скрывать свое возбуждение, протяжно застонал…

* * *

Кайсарн, еще пару мгновений расслабленно сидевший напротив, ответил на это тихим шипением и неловким движением рук, которые он быстро сложил одна поверх другой на бедрах, будто пытаясь прикрыть низ живота. Но я уже заметила, что наш с Гройсом флирт не оставил Кая безразличным. И мне это ужасно понравилось! Посторонних наблюдателей я не желала, но Кай посторонним не был: он был одним из нас. И я была совсем не прочь подразнить его, посмотреть, что из этого выйдет!

Чтобы посильнее раззадорить чувствительного и эмпатичного Кая, я постаралась расслабиться и открыться так полно, как могла. Отпустила на волю свои чувства, лишь немного стараясь мысленно направлять их нашему эмпату, и погрузилась в чувственную игру с Гройсом.

Этого пылкого гиганта соблазнять было одно удовольствие! Он откликался на самую легкую ласку так бурно, как вспыхивает головка спички. По-прежнему отвечая на поцелуи Гройса, я запустила свободную руку в его волосы, перебирая короткие прядки, массируя кожу. Другая моя рука все еще лежала на данже Гройса и сжимала его поверх одежды. Только теперь я стала ритмично сжимать и разжимать ладонь и двигать ею вдоль ствола данжа то вперед, то назад легкими короткими движениями.

Пара минут — и Гройс задышал шумно, как строительный насос. В конце каждого вдоха он издавал громкий чувственный стон, а его мощные бедра то и дело напрягались, слегка подкидывая нас обоих чуть вверх, отчего мне казалось, что я катаюсь на детской карусели.

— Ты позволишь мне раздеть тебя, Пери? — после очередного поцелуя и особенно проникновенного стона просил Гройс.

— Только если разденешься сам, — смело потребовала я и первая потянулась к застежке его комбеза.

Гройс позволил мне стянуть с него верх комбеза, спустить его до самых ягодиц. Теперь его данж, такой твердый, большой и одновременно бархатисто-нежный, выглядывал из распахнутого замка, отчего у меня, все еще не слишком привычной к мужчинам и их анатомии, сделалось волнительно-щекотно за грудиной, будто я занималась чем-то тайным, приятным, но предосудительным.

— Теперь ты, Лера, — Гройс развернул меня лицом к себе, взялся за застежку моего комбеза.

Я ему не мешала. Позволила распахнуть комбез от горла до лобка. Жадные ладони гиганта тут же легли на мои обнажившиеся верхние полушария, одновременно сжимая их и обжигая жаром. Но это было полдела! Потому что, недолго думая, Гройс добавил к ласкам пальцами свои губы. Один мой сосок он нежно перекатывал между пальцами, а другой — еще более нежно посасывал губами и покусывал зубами.

Теперь не удержалась и застонала я. Слишком чувственными были ласки Гройса. Невыносимо-яркие эмоции вызывали они у меня. И эти эмоции еще больше усилились, когда в ответ на мой стон прозвучал стон со стороны. Я узнала в нем голос Кая.

Не мешая Гройсу продолжать терзать мою грудь, я обернулась и взглянула на мужа-эмпата. Кай сидел в своем кресле, не желая или не решаясь без приглашения присоединиться к нам с Гройсом, и сходил с ума от возбуждения. Его тело дрожало. Одна его рука судорожно вцепилась в подлокотник, другая — то и дело ложилась на напряженный, выступающий из-под ткани вздыбленный данж, пытаясь то ли сжать его, то ли поправить, то ли приласкать.

Глаза Кая, немного безумные от страсти, то впивались в мою фигуру, словно пытались поглотить ее, втянуть в пылающую неоном бездну, то закатывались, и тогда Кай издавал особенно протяжный и громкий стон, одновременно слегка выгибаясь и проводя по данжу кулаком.

— Гройс, — я обернулась к своему пылкому гиганту. — Кажется, Каю нужна наша помощь. Боюсь, он совсем потеряется, если мы не возьмем его в свои игры.

Гройс неохотно оторвался от моей груди и поверх моего же плеча взглянул на побратима.

Кайсарн, как назло, в этот момент слегка расслабился и сидел, прикрыв глаза.

— Наблюдай за ним! — приказала я Гройсу, а сама скользнула руками по его бедрам, положила пальцы обеих рук на данж гиганта и начала бережно, но довольно интенсивно ласкать его.

Гройс сдавленно замычал, сжал ручищами мою талию, но от Кая взгляд не оторвал — как я и просила. Так что в тот момент, когда мне удалось добиться от Гройса особенно бурной реакции, он увидел, как одновременно с его движением дергается и Кайсарн, как кладет Кай ладонь на свой данж, будто пытаясь повторить мое движение и ощутить то же, что ощущает Гройс.

— Видишь? Он полностью открылся нашим эмоциям и получает их в тройном объеме — от меня, от тебя, да еще и собственные! Боюсь, для него это слишком. Тем более, когда реальных ласк он не ощущает, — быстро поделилась я своими соображениями.

— Вижу, — согласился Гройс. — Значит, ты считаешь, Лера, что Каю непременно и прямо сейчас тоже нужны твои ласки?

— Я уверена!

В моей памяти еще были свежи слова Кая о том, что он, даже оставаясь со мной наедине, наполнялся не только своими эмоциями, но и моими. Ему пришлось постараться, чтобы найти себя в этом водовороте ощущений. Теперь же он тонул в еще более бурном водовороте, и единственный способ выплыть состоял в том, чтобы достичь разрядки и облегчения. Но сам Кай уже ничего не соображал, и обойтись без помощи извне не мог.

— Ладно, — ничуть не расстроенный тем, что пришлось ненадолго прерваться и разделить наше удовольствие с побратимом, согласился Гройс. — Но придется разложить диван, иначе нам втроем никак не разместиться. Если только на полу.

— Вчетвером, — раздался сдавленный, хриплый голос Вейсарна. — Вы думаете, я совсем ледяной? У меня, между прочим, от ваших стонов все тормоза срывает!

Вот так и вышло, что флирт, который мы начали с Гройсом, внезапно перетек в жаркое и бурное единение со всеми моими лордами сразу.

Гройс и