кивнув, Кирилл быстренько с помощью Гены и Кати спихнул все необходимое в руки Ганбате и, наблюдая, как совершенно не отягощенный ношей Сизиф радостно несет добро в угол зала, задумчиво пробормотал:

– М-да, как бы и после нас докупать не пришлось… Но вообще странно, конечно. Даже акробатическая дорожка есть, а куба нет.

– А ты мозги включи, – хмыкнул Игорь, вынося из подсобки какой-то плоский канат и закрывая двери. – Куб зачем нужен? Правильно, для растяжки. У кого-то из местных с ней проблемы? Правильно, нет.

– Но маты-то есть! – не сдавался Кирилл.

– Конечно, есть, – согласился Баранов, кинув ему «пояс» и возвращаясь обратно на лавочку. – И я б на месте директрисы тоже покупал их почаще: пусть уж детки лучше инвентарь портят, пол перестилать всяко дороже.

Не найдя контраргументов, Бляблин от своего условного начальства отстал. Вместе с Катей они расстелили гимнастическую дорожку, ближе к ее концу навалили горку из упомянутых крэшпадов с матами и приступили к отработке техники. Говорил преимущественно Кирилл, объясняя и показывая, Красношапко в основном стояла рядом, изредка помогая или выступая в качестве примера, а Гена слушала очень внимательно и старательно, такой Дора ее раньше не видела. Ганбата, изучив происходящее, поделился в чатике:

девчонки, вы офигенные, вот прям ваще!

И по традиции запустил «Сладкие небеса»: пришла пора перепройти начало, заодно обсудив с Пандорой, кого все-таки стоит романсить в этом прохождении. Дядя Гены сидел на лавочке чуть в стороне от всех, как и на дне рождения. В основном молчал, считая и записывая что-то на учительском смартфоне, но время от времени поглядывал на племянницу. Порой вслушивался в Кириллову лекцию, и глаза его застывали, явно погружая внимание куда-то внутрь сознания, но потом он выныривал, чуть тряс головой и возвращался к расчетам. Судя по тому, что тыкал постоянно в одни и те же места на экране, отключиться от происходящего у Баранова не получалось, и мысленно он все равно оставался тут, с ребятами и племянницей, задумчиво отрабатывавшей на матах элементы будущего сальто. И, кажется, несмотря на весь показушный пофигизм, волновался за Гену.

«И ведь наверняка их отношения не наладить даже при помощи чатика», – мысленно вздохнула Дора, возвращаясь к диалогу с Ганбатой: пришла пора выбирать его игровую судьбу на ближайшую пару недель.

Мотор «майбаха» успокаивающе рычал, а благодаря гробовой тишине в салоне его даже можно было расслышать. По прямому приказу Лаэрта Адель всегда садилась справа от шофера, на самое травмоопасное место в машине – Их Высочества очень любили статистику, – а потому без особых ухищрений могла видеть все происходившее в кофейне. Вот принц гусей-лебедей, велевший ей не лезть под руку, вошел и, видимо, привлек внимание местной бариста. Но довольно скоро та чем-то в него швырнула, а потом снова и снова, почему-то все время целясь в пространство меж голов. По итогу принц провел в «Старбаксе» менее пяти минут, а когда вышел и сел на заднее сиденье, злобно гаркнул обеими головами на услужливо открывшего перед ним дверь шофера, повелев немедленно ехать домой, и пнул в спинку кресло сестры. Двояко не истолкуешь: опять неудача. Но в этот раз Адель находилась на расстоянии, неужели Их Высочества и в такой ситуации свалят вину на нее?

Не горя желанием оказаться смытыми волной раздражения, и помощница, и водитель молча смотрели строго перед собой. Домой так домой – гнездо уже даже почти не пугало. Гораздо сильнее давило понимание, что просто возвращением все не закончится и будет новая цель, а за ней еще и еще…

– Вот же мразина, – нарушили тишину Их Высочества. – Зря я хоть на какое-то подобие нормального разговора надеялся, в рыбьей башке кроме примитивной агрессии ничего не задерживается.

– Она не оказала вам должного уважения? – покорно спросила Адель. Брат хотел разговора, и не подай она голос, внимание Лаэрта, чего доброго, переключилось бы на беднягу шофера.

– Вообще разбираться не стала. Только успел сказать, мол, рассчитываю на помощь в переговорах с кровососом – так чуть ли не сразу сюрикенами начала швыряться, даже не выслушав, чем это будет выгодно ей самой. Все как в отчетах: полная неадекватка. Эх, на что только не пойдешь ради любви… Теперь еще и голова из-за этой дряни болит.

Адель мельком глянула в зеркало заднего вида: принц вертел в руках белесый предмет, похожий на оскалившуюся шестеренку, но насколько она могла судить, ни на лицах, ни на видимых частях одежды повреждений не было, а согласно личному досье, Татьяна не промахивалась. Так велико могущество Их Высочеств, так выглядит вежливая версия русалочьего «Пошел вон», или же?..

– Желаете обезболивающее?

– Из твоих-то рук? Размечталась, предательница. Ладно, черт с ней. Я на успех особо и не рассчитывал: что Лютая, что ее бессмертный дрищ, оба типичные бюрократы, вот-вот сами под весом своих бумажек вымрут, помяни мое слово. Придется пойти другим путем.

– Ваши Высочества, до начала семестра остался всего месяц… – без особой надежды начала Адель. Забавно, конечно, вышло: в детстве ей постоянно ставили в укор полное отсутствие даже минимальных зачатков инициативности и панический страх перед воображаемыми трудностями. А теперь дяди нет, как нет и намека на былые времена, семья превратилась скорее в секту, а она, хоть и осознает всю беспросветную бессмысленность своих действий, раз за разом, снова и снова пытается переключить внимание Лаэрта. Да хоть на саму себя, лишь бы он перестал ломать других.

– Долго, – отмахнулся тот. – Как приедем, собери все отчеты от информаторов в районе АСИМ. Не только местный торговый центр, вообще любые точки в радиусе десяти километров. Нет, даже лучше пятнадцати, наверняка найдется зацепка. Они всегда находятся: к сожалению, моя дорогая Дора совершенно не умеет сидеть на жопе ровно. Сейчас это, конечно, скорее плюс, но над характером еще работать и работать.

Их Высочества смолкли, развалившись на задних сиденьях, и Адель вновь уставилась в одну точку. Но скоро послышалось:

– Ты глухая? Я сказал: собери отчеты.

– Прошу меня простить. Решила, что это можно сделать по прибытии…

– Тебе ж руки не оторвало? Давай, пальчиками в ноутбучек тык-тык, работай. Нечего просто так штаны просиживать.

Вот и сейчас. Пыталась оттянуть время – и выиграла всего ничего. Кому это поможет? Почему она продолжает? Разве итог не очевиден?

– Немедленно приступаю и приношу свои извинения за доставленный дискомфорт.

– Размечталась. Твоя тупость дискомфорта мне не доставляет, только бесит.

Адель почтительно кивнула, вытащила тонкий серебристый макбук и принялась поднимать данные, периодически бледнея и переводя взгляд на какой-нибудь элемент пейзажа вдали: при чтении во время движения