обнаженными. Женщины передали им раскалённые камни, и Лисьи Глаза палкой закатил их в яму. Потом старику передали его чашу с водой и он, окунув в неё бизоний хвост, стал брызгать на камни, и, когда густой пар начал заполнять хижину, запел первую из песен громовой трубки и стал пылко молить Солнце защитить Лисьи Глаза и дать ему успешно выдержать долгий пост. Потом были новые брызги, за которыми последовало больше песен и молитв Солнцу, ночному Светилу (Луне), Семерым Людям (Большой Медведице) и Гром-Птице. Наконец, взяв в руки трубку, Лисьи Глаза попросил Вышних о послании ему успеха в его начинании и долгой жизни и счастья для его семьи и всех людей в племени. Мы все сидели рядом с хижиной, слушая все эти молитвы и песни, торжественные и искренние, от которых на глазах у многих выступали слезы. Наконец старику и Лисьим Глазам протянули одеяла, и, завернувшись в них, они вышли, склонив головы, и медленно пошли к реке, чтобы искупаться и одеться.

Следующим утром, сопровождаемый его матерью, сестрой, и полудюжиной родственников-мужчин ради безопасности, Лисьи Глаза отправился к тому месту, где должен был держать пост, а я присоединился к отряду охотников. Мы вернулись перед закатом с отборными кусками мяса нескольких убитых нами бизоних, как раз чтобы увидеть, как старик Чёрная Выдра объезжает лагерь, иногда останавливаясь, чтобы спеть священную песню, помолиться самому и призвать людей помолиться о том, чтобы Лисьи Глаза успешно прошел свое испытание.

Три дня спустя Дразнящаяся Женщина, Маленькая Птица и я поехали навестить постящегося. От устья Извилистого ручья мы поднялись по долине Миссури и потом до подножия утёса, где оставили своих лошадей, затем поднялись и оказались на узкой полке утёса, где лежал Лисьи Глаза в небольшой пещерке, образованной нависающей скалой. Укрытый одеялом, он лежал на бизоньей шкуре, рядом с ним лежало его оружие и пустая красная чаша для воды.

– Ха! Вот моя мать, сестра и добрый друг Апикуни, – сказал он.

– Разумеется, – ответил я. – Я буду приезжать, чтобы навестить тебя, так часто, как смогу.

Мы сели рядом с ним, и его мать развязала кожаный бурдюк с водой, который принесла с собой, и налила воды в деревянную чашу; он аккуратно поднял её и сделал несколько небольших глотков, сказав, что хотел бы выпить всё.

– У тебя уже было видение? – спросила его мать.

– Вчера вечером одно началось, – ответил он. – Я шел по долине, длинной и поросшей высокой травой. Из леса вышла большой длиннохвостый (пума), и я сказал ему:

– О ты, могучий охотник, который никогда не остается без добычи! Я беден. Пожалей меня. Помоги мне; дайте мне твоей силы, помоги мне прожить длинную и счастливую жизнь. Он смотрел на меня, вертя головой туда-сюда. Наконец он ответил:

– Ты хочешь, чтобы я стал твоим священным покровителем. Хорошо. Я думаю, что я могу… И затем что-то показалось ему, он увидел или услышал нечто, что его испугало, и он прыжками убежал назад в лес, а я проснулся и не смог больше уснуть.

– О, это очень плохо. Слишком плохо, – воскликнула его мать. – И ты так жаждешь получить священное видение. И ты так голоден и страдаешь от жажды. О, я так боюсь за тебя, боюсь, что тебя заметит проходящий мимо вражеский отряд. Ладно, я сегодня же принесу жертву Солнцу. Да, я отдам ему свое лучше платье, украшенное зубами вапити, и попрошу его дать тебе нужное видение и позволить поскорее вернуться к нам.

– Да. Сделай так. И ещё я говорю вам: не возвращайтесь сюда, пока не пройдёт пять ночей. Ваше присутствие смущает меня. Я должен быть один, должен находиться в тишине и покое, чтобы получить нужное видение. Идите теперь, и я попрошу Солнце, чтобы с вами тремя ничего не случилось.

– О, сын мой, сын мой, – застонала его мать. – Ты хочешь пролежать здесь целых пять дней без нашей помощи? Да ведь ты умрешь от жажды.

– Нет. Можно прожить и дольше без еды или воды. А может быть, я получу моё видение предстоящей ночью или следующей. А теперь идите. Я должен быть один и молиться.

Вскоре после того, как мы возвратились в лагерь, Дразнящаяся Женщина свернула в тугой рулон свое красивое, дорогое, украшенное зубами вапити праздничное платье, вышла и привязала его к ветвям дерева. С пылкой молитвой она отдала его Солнцу; она просила могучего небесного бога охранять Лисьи Глаза во время его поста и дать ему сильное видение. И платье должно было оставаться там, пока ветер и непогода не уничтожат его. Никто, даже вражеский военный отряд, не посмел бы украсть то, что подарено Солнцу.

Пять дней спустя я снова пошёл с женщинами к постящемуся в нише на утёсе, и был удивлён тем, как изменилась его внешность за это короткое время. Изнурённый и бледный, он лежал на шкурах и едва смог поднять руку, чтобы приветствовать нас. Но он счастливо улыбнулся и сказал, почти шепотом:

– Мне дано то, что я хотел. Отведите меня домой.

– Вчера вечером, когда я спал после долгой и искренней молитвы, – начал он, – моя тень оставила мое тело и пошла далеко через большую равнину. Много времени спустя я достиг края долины и увидел там реку, и я обрадовался, потому что очень хотел пить. Я побежал к ней, к быстрому журчащему потоку. Никогда не слышал я столь приятного звука: это обрадовало меня: и я снова выкрикнул, как делал это во время всего пути через равнину:

– О, будь ко мне милостиво, Солнце, и все вы, живущие в мире теней. Пусть станет один из вас моим священным покровителем, который поможет мне пережить все опасности и дожить до старости!

Молясь, я смотрел вниз по течению реки. Вдруг я услышал сзади всплеск и обернулся, и увидел рядом с собой некое водное животное, которое сидело у края воды и смотрело на меня. Оно было таким старым, что мех его стал почти белым.

– О юноша, – сказало оно мне, – издалека я услышал твой крик о помощи и пришёл к тебе, чтобы стать твоим священным покровителем.

И затем, мать, сестра и Апикуни, это водное животное долго говорило со мной, говоря мне, что я должен делать, как приносить ему жертвы, как просить его о помощи, когда она мне понадобится. А ещё оно сказало, что я не должен говорить вам, что это за животное. Я хотел бы об этом сказать, но вы знаете, что никто не может