сталкивается с подобными практиками в той или иной мере случайно, и неформальное присвоение становится одной из составляющей их повседневных действий (routine), направленных на достижение личного и общественного благополучия. Обычно включение горожан в такие практики происходит совершенно незапланированно, спонтанно, либо все начинается с малого, а затем масштаб таких практик постепенно растет и развивается – нередко на протяжении нескольких десятилетий. Представителями группы РП являются старожилы Детройта, как правило, имеющие собственное жилье, которые вносят собственный многогранный вклад в благополучие своих домов, кварталов, районов и сообществ [Becher 2014].

Представители группы РП, с которыми я познакомилась в ходе своего исследования, практикуют разнообразные способы присвоения собственности (см. таблицу 2). Одни самовольно остаются в своих домах после лишения права выкупа закладной по ипотеке, другие занимаются блоттингом – захватывают территории общего пользования – или устраивают на бесхозной земле огороды. Третьи собирают металлолом и прочий утиль, чтобы свести концы с концами, если им не хватает доходов от постоянной работы, а четвертые в неформальном порядке демонтируют различные постройки, пытаясь сохранить и улучшить облик своих кварталов. Наконец, есть люди, которые способствуют благоустройству своих районов при помощи стрит-арта.

Представители группы РП выступают соединительным звеном между людьми, сделавшими присвоение собственности образом жизни, и теми, кто занимается этим из необходимости, поскольку их отчасти можно отнести к двум этим группам, но все же по ряду важных характеристик они составляют отдельную категорию. Как правило, эти люди (как и представители группы ПН) живут в Детройте давно, однако их экономическое положение более стабильно, пусть это и не слишком заметно. Однако эта незаметная разница существенно влияет на характер присвоения собственности. Для представителей группы РП присвоение не является основным способом выжить, а их относительно стабильное положение позволяет им посвящать присвоению больше времени и ресурсов. Как и в случае с группой ПЖ, некоторые представители группы РП тем или иным способом приходят к пониманию ценности или даже удовольствия от присвоения, поскольку в этом занятии присутствуют положительные составляющие, связанные с «образом жизни» (например, большее ощущение безопасности или дополнительная дворовая территория), даже если изначально данные практики были чем-то обременительным.

В представленных ниже примерах, посвященных отдельным представителям группы РП и их занятиям, делается акцент на двух ключевых моментах. Во-первых, эти иллюстрации показывают, что для людей из рассматриваемой группы включение в процесс присвоения не является ни действием с целью выживания, как в случае группы ПН, ни желанной авантюрой, как в случае группы ПЖ. Напротив, вне зависимости от того, как эти люди берутся за присвоение собственности – внезапно или постепенно, – это занятие выступает для них способом справиться с тяготами жизни в Детройте и, перефразируя известную поговорку, извлечь ложку меда из бочки дегтя депрессивного города. Во-вторых, эти иллюстрации наводят на мысль, что представители данной группы совершают присвоение в ситуациях, когда им приходится сталкиваться с бездействием властей, которое либо затрудняет взаимодействие с ними, либо порождает разочарование. При этом, несмотря на необходимость вкладывать в рассматриваемые практики время, труд и определенные ресурсы, представителям группы РП обычно не приходится действовать в таких же рискованных, нестабильных или жестких условиях, как представителям группы ПН.

Чак

Чак, белый коренной житель Детройта за пятьдесят, в ходе нашей беседы оживленно жестикулировал, рассказывая о том, как на протяжении последних полутора десятилетий он сначала заколачивал, а затем сносил пустующие разваливающиеся постройки в своем районе на северо-востоке Детройта. Этому неформальному занятию Чак уделял все больше времени, поскольку город прекратил заниматься благоустройством его района, и тогда за дело пришлось взяться ему самому вместе с женой.

Все началось с того, что один пустующий дом неподалеку от того места, где жил Чак, по выходным стал превращаться в буйный наркопритон. На протяжении полутора лет Чак и его жена обращались в различные городские инстанции с жалобами на этот источник проблем для жителей, однако на их «сотни звонков» не последовало никакой реакции. Наконец, по словам Чака, он понял, что сыт по горло, и отправился в хозяйственный магазин, где купил все необходимое для того, чтобы заколотить этот дом. Вот как Чак описывал собственные соображения в тот момент:

После того как я позвонил куда только можно и, так сказать, сделал все, что мог, как гражданин, я наконец действительно понял, что на мне лежит моральная ответственность за защиту моих близнецов, моей семьи, моего дома, моего района. Поэтому тогда я вообще не думал, что меня арестуют за незаконное проникновение. Если никого не сажают под арест даже за продажу крэка, то в моем случае нельзя было упускать момент, правильно?

Чак и его жена отправились в этот дом, заколотили окна, покрасили фасад, скосили траву и подстригли кусты. Через несколько часов к ним подошел какой-то сосед, чтобы выяснить, чем они занимаются, и Чак вспомнил разговор с ним:

Я сказал ему: слушай, не знаю, как ты, чувак, а я бы не хотел, чтобы мои дети росли рядом вот с этим. Поэтому либо помоги мне тут все заколотить, либо вали себе, а я это сам доведу до ума. Хватит с меня всяких оправданий и обещаний. Мэрия, понимаешь, собиралась приехать, полиция говорила, что приедет… а я просто сыт этим по горло и больше не собираюсь это терпеть.

В итоге сосед подключился к работе, и в тот день они вместе потратили восемь часов, чтобы изолировать злополучный дом. Результат, по словам Чака, был существенным:

В тот же вечер к дому подъехали три машины – все примерно в одно и то же время. Это было как раз во время ужина, полседьмого, семь вечера. Из маленькой красной машины вышли двое парней, подошли к дому, посмотрели на него, посмотрели такие друг на друга и на свою машину – мы им все обломали.

Как и многие другие детройтцы, недовольные отсутствием реакции властей на проблемы города, Чак сам взялся за благоустройство своего района. Со временем он действовал все смелее, а на помощь ему приходили другие соседи, которые испытывали такое же разочарование. Доски, которыми Чак и его сосед заколотили дом, где собирались наркоманы, продержались недолго, а по мере того как состояние района продолжало ухудшаться, оказалось, что вокруг стало все больше пустующих и разваливающихся строений. Тогда Чак и его товарищи стали сносить объекты, которые постоянно доставляли проблемы. Однако несанкционированный снос является серьезным правонарушением. Вот что Чак рассказал о том, как можно обеспечить законность сноса без разрешения:

Сюда приезжали несколько инспекторов из мэрии, которые угрожали меня арестовать, если я, понимаете ли, буду и дальше наводить порядок в районе без разрешения. Ну что нам оставалось делать, если сказать вам все по правде? Мы обычно все прекращали, ждали, пока они уедут, а потом возвращались и заканчивали. Это смехотворно, понимаете? Ясное дело, что если бы дирекция по строительству и безопасности делала свою работу как следует, то это здание не находилось бы в таком состоянии. На самом деле есть один закон, где четко прописано, что если объект городской недвижимости поврежден, то ни один владелец – физлицо, корпорация, ассоциация, неважно – не может держать его в таком состоянии больше двенадцати месяцев без сноса или ремонта. То есть закон по этому поводу дает ясные распоряжения, а вы, следовательно, их нарушаете. И это полное безумие, что большинство этих объектов, которые вечно пустые, принадлежит городу… то есть они