— Масло поджирает, — объяснил Женька, показывая пальцем на трубу.

— А у вас малец сообразительный, — заметил Иван. — Всё хочу цилиндр этот снять, поршень поменять. Но пока вроде тянет нормально.

Потом вернулись домой и посидели ещё немного. Григорий Тимофеевич пошёл вызывать по телефону-автомату такси к бараку. Машина приехала примерно через полчаса, и всё это время пришлось ждать, стоя всем вместе в проезде у сараев и наблюдая на привычных здесь кишащих крыс.

Когда распрощались с новым родственником, бабкой Авдотьей и поехали домой, Мария Константиновна внимательно посмотрела на Григория Тимофеевича, сидевшего на первом сидении рядом с таксистом.

— А ведь хорошо мотоцикл иметь. Как ты считаешь, Гришка? — осторожно спросила она.

— Для мамани с Иваном, может, и хорошо, будут за колбой в тайгу ездить, — сказал батя. — А для нас не очень хорошо. Нас четверо, и уже машина нужна.

— Правильно говоришь, земеля, — вмешался в разговор таксист. — Машина есть машина. Сел и поехал в любую погоду, в любое время года. Мотоцикл — это так, по деревне погонять… Зимой не поездишь. Когда дождь идёт — тоже не поездишь, весь уляпаешься. Это только хорошую погоду ждать, так где её взять, хорошую погоду… Но я бы тебе посоветовал гараж сначала купить. Без него машину не продадут. Да и стоит сильно дешевле. За 500–700 рублей хороший можно купить.

Григорий Тимофеевич задумчиво посмотрел в окно. Пожалуй, таксист был прав…

Глава 21

Месяц июнь

В субботу, если стояла хорошая погода, обычно ходили на долгие и не очень долгие пешие прогулки. Несколько раз посещали городской парк культуры и отдыха имени Гагарина. Иногда ходили с новоприобретёнными друзьями, иногда своей семьёй. Шли втроём, толкая коляску с Анастасией впереди себя. Переходили через проспект Металлургов и попадали на Театральную площадь перед драматическим театром. Здесь находилось одно из знаковых мест города: большой фонтан с приличных размеров бассейном диаметром, как минимум, 30 метров. Фонтан имел круглую форму, по контуру шёл парапет, облицованный шлифованной гранитной плиткой красного цвета.

В центре фонтана стоял круглый постамент, на котором возвышалась массивная чугунная чаша чёрного цвета, покрытая барельефами купальщиков и купальщиц. Из чаши вверх било несколько десятков струй воды. Также по всей площади бассейна на разном расстоянии друг от друга стояли сопла, из которых вверх, примерно на 3 метра, били струи воды, рассеиваясь в воздухе. Это было популярное место летнего отдыха: мимо проходящие люди подходили, садились на парапет подышать влажным воздухом, полюбоваться на округу, на людей и перевести дух.

Дети, как с родителями, так и одни, ходили сюда купаться: в бассейне глубина была самая комфортная, примерно по пояс взрослому человеку. Для Женьки, конечно, это было много, и они с пацанами сюда купаться ходить побаивались, а те ребята, что постарше, прибегали, мигом сбрасывали с себя одежду, обувь, раздеваясь до трусов, и осторожно спускались в воду, опасаясь скрытых железяк в глубине. Конечно, купание в фонтане было запрещено, и милиция временами гоняла купающихся, но на это внимание почти не обращали, да и милиционеры гоняли детвору по-доброму, и только лишь по долгу службы. Сами такими были…

Немного постояв у фонтана, посмотрев на пацанов, купающихся в нём, Некрасовы шли мимо дворца культуры и техники Кузнецкого металлургического комбината, и выходили на тенистую аллейку, ведущую в сам парк имени Гагарина.

Здесь по выходным было многолюдно. В центральную кассу, где продавали билеты, всегда стояла очередь, в которой можно было провести много времени. Поэтому сразу рассчитывали, на каких аттракционах сегодня будут кататься, чтобы не стоять второй раз. Обычно выбирали самые простые и привычные: карусель-цепочку и колесо обозрения. Взрослый билет на карусель стоил 30 копеек, детский билет — 10 копеек, что, конечно же, было очень доступно по цене.

Сначала на колесе обозрения ехали Григорий Тимофеевич с сыном, мама в это время присаживалась в теньке на лавочке, брала на руки Анастасию, которая была в ползунках, белой рубашонке и в белом чепчике, из-под которого уже торчали густые тёмные волосы.

Женька с отцом, пристёгнутые цепочками, сидели в кресле, тихо поднимавшемся вверх под скрип подшипников колеса, и с любопытством смотрели по сторонам, хотя видели эту картину неоднократно. Чувство удивительное, когда ты поднимаешься всё выше и выше, до высоты птичьего полёта. Отсюда, с высоты 30 метров, было хорошо видно весь город: центральную часть со сталинскими домами, которые утопали в зелени, хрущёвки более нового района, чуть подальше белевшие строящиеся девятиэтажки с кранами, на строившейся части улицы Кирова. Если посмотреть в другую сторону, видно длинные горы за вокзалом, тянувшиеся вдоль железной дороги к Соколиной горе, в просторечии, Соколухе, на которой Жека с родителями кались на лыжах зимой. Сейчас она была вся в зелёни.

Потом наоборот, на колесе обозрения ехали мама с папой, а Женька сидел с Анастасией. Сестра, привыкшая сидеть у матери на руках, в коляске оставаться никак не хотела, начинала возмущаться, недовольно хныкать, и Женьке волей-неволей приходилось брать её на руки. Анастасия, попав на руки к брату, сразу переставала возмущаться, замолкала, зыркала голубыми глазёнками, и начинала баловаться, стараясь ухватить Женьку то за волосы, то за нос, то, вцепившись в рубаху, пытаться сесть.

— И-и-и-и! — восторженным визгом пыталась что-то сказать Анастасия, улыбалась и выплёвывала пустышку, которая летела на землю. Оставалось только терпеливо сносить шалости сестры…

Покатавшись на колесе обозрения, шли на карусель-цепочку, где по правилам катались только взрослые люди и подростки, начиная от 12 лет. Поэтому Женька качал коляску с Анастасией и смотрел, как при включении карусели родители на сиденьях начинают двигаться всё быстрее, раскручиваться, и потом, когда машина входит в рабочий режим, сиденья, на которых они находятся, отклоняются на 45 градусов от вертикальной оси, чуть не выходя за контур ограждения.

За то, что Женька не катался на карусели-цепочке, ему покупали билет на игрушечные машинки, которые целой кучей стояли на центральной аллее парка. Машинки были размером примерно полтора метра длиной и метр шириной, как раз на одного водителя. Имели работающий рулевой механизм, в движение приводились педалями, как велосипед. Женька садился на машинку и 10 минут демонстрировал чудеса вождения, катаясь по центральным аллеям, уворачивается от других водителей, прохожих, потом подъезжал к пункту, где эти машинки выдавали, и где его ожидали родители.

Потом все вместе шли в тир, где батя, бывший таёжный человек, мастерски стрелял из воздушки и неизменно выбивал все имеющиеся в наличии