конца прошла обследование здесь, в клинике. И, потом, перелёты, это опять очередной стресс…

— Мне очень нужно там быть. Пожалуйста!

— Хорошо. Я решу вопрос с самолётом. — Поддался моим уговорам Мишель, и сделал телефонный звонок.

Потом мне сообщил:

— Завтра утром мы вылетаем. — Я утвердительно махнула головой, прикидывая в голове, что мы должны успеть быть там вовремя.

— Значит, поехали собираться домой.

— Почему домой? Зачем?

— Честно говоря, не вижу смысла больше оставаться здесь в больнице. Кроме того, мы должны взять в Россию Жаклин. Ты, надеюсь, не забыл, что она истинная пара маршала стаи Егора.

— Не забыл. И всё же…

— Мишель, пожалуйста, я не хочу ещё одну ночь проводить в больнице! Мне уже лучше. Пожалуйста, поедем домой?

Если быть до конца искренней, пока Мишель решал вопрос с самолётом, меня внезапно пронзила одна мысль. Я вернусь в свою стаю. С Мишелем. Только у меня не стоит метка, значит я ему до сих пор ещё не жена. И от этого стало не по себе. Показалось это неправильным.

Поэтому я решилась. Сегодня ночью я хочу это исправить. Но не в больнице же?! Не хотелось бы здесь. Однако Мишелю не очень хочется рассказывать мою задумку, хотя бы потому, что я сама ещё должна настроиться на это. И пока я в себе до конца уверенной не буду, то и Мишеля не стоит раньше времени на близость настраивать.

В итоге мне удалось уговорить Мишеля забрать меня с больницы. По приезду домой мы увидели уже помирившуюся и воркующую между собой парочку Матвея с Луизой. Мой брат тревожно на меня посмотрел, спрашивая о моем состоянии. Мишель кратко рассказал ему о процедурах, которые со мной проводили, и результатах анализов, а также о предположениях доктора.

— Мы завтра утром едем в Москву. — Сообщила я брату новость.

— Как? Зачем? — Удивилась Луиза.

— Так нужно. — Ответила я, не вдаваясь в пояснения, а затем увидела, маячившую в конце холла Жаклин. Поэтому громко во всеуслышание заявила ей, ставя её перед фактом: — Жаклин, ты тоже едешь с нами.

Уже после произнесенных слов поймала себя на мысли, что рядом с Мишелем я стала меняться. Например, сейчас я практически отдала приказ Жаклин. Решая её судьбу за всех, включая альфу и её саму. Но, судя по реакции, находящегося рядом со мной Мишеля, ему такая я нравилась, и он совершенно не возражал.

— Правда? Можно?

— Ты же хочешь познакомиться со своей истинной парой? — Ответила ей я, радуясь, что я всё правильно сделала.

— Конечно! Я как раз ждала возвращения альфы, чтобы получить его разрешения на поездку в российскую стаю. — Радостно проскандировала девушка.

— Я тоже думаю, что нам стоит поехать с Вами. — Сообщил Матвей. — Тем более, что мы с Луизой после продолжительных споров, пришли к обоюдному знаменателю на этот счёт. Жить наша семья будет в нашей стае, в России.

— Представляю, как Вы приходили к этому знаменателю. Мебель хоть после этого цела или её постигла участь двери? — Усмехнулся Мишель.

— Не завидуй! — Поддела его сестра, а тут уже мне стало не по себе. Но к счастью они быстро сменили тему.

Луиза, обращаясь к Матвею сказала:

— Я вообще-то планировала ехать в Россию уже после празднования нашего торжества… Опять ты мне все карты портишь!

— Но не будем же мы праздновать наше соединение без твоего брата.

— Нет. Поэтому и нужно дождаться его возвращения. — Заявила блондинка, и очень умилительно надула свои пухленькие губки, показывая свою обиженность.

— Милая, мы обязательно сюда приедем и отпразднуем. Обещаю тебе. А пока предлагаю поехать в Россию, и вначале отпраздновать там. Определиться с нашим будущим жильём, решить все организационные вопросы, и потом мы можем вновь приехать сюда, для того чтобы провести торжество.

— Хорошо. Но не знаю, как ты будешь со мной за всё это расплачиваться…

Матвей заулыбался ей в ответ:

— Не волнуйся, в долгу не останусь. — И с этими словами он прикусил её за ушко.

Блондинка закрыла от удовольствия глаза. Очевидно, брат неплохо уже изучил её эрогенные зоны, раз она так млела в его руках.

— Значит, завтра Вы едите с нами. — Констатировал Мишель.

— Да, — довольным голосом подтвердил Матвей, подмигивая мне.

Дальше мы вчетвером поужинали, разговаривая на отвлечённые темы.

И я все больше поражалась переменам, которые произошли с сестрой Мишеля. Она становилась совершенно другой. Менее вредной и более любезной женщиной.

Раньше я думала, что это только байки из анекдотов, в которых рассказывается о такой категории женщин, которым не хватает любви и интимной близости настолько, что у них проявляется желчный и стервозный характер. Сейчас я наглядно на примере Луизы увидела, что близость между мужчиной и женщиной иногда творит чудеса. И стерва может превратиться в ласковую, мягкую и улыбчивую женщину.

После ужина брат с новоиспеченной супругой пошли наверх собирать свои вещи, а спросила у Мишеля:

— Какие у тебя сейчас планы?

— С самолётом и нашим приездом я все решил. Поэтому нет никаких планов, ты что-то хочешь предложить?

— Хочу. Пойдём. — Ответила я, и взяла его за руку, уводя в нашу спальню.

— Рассказывай, что ты задумала?

— Сейчас, поднимемся в комнату, и ты все узнаешь.

Мы зашли в спальню. Здесь все осталось так, как и оставалось до нашего отсутствия. Мимолетом я поймала себя на мысли, что эта комната уже мне кажется по-настоящему моей.

Я закрыла за нами дверь. Мишель стоял с недоуменным выражением лица показывая, что ждёт от меня ответа на свой вопрос. Молча я подвела его за руку к дивану, возле журнального столика, и проговорила:

— Присядь пока.

— Может, уже скажешь, что ты задумала?

И я честно призналась:

— Я хочу, чтобы ты поставил сегодня мне метку. До поездки в Россию.

Он рвано выдохнул и сказал, пребывая в замешательстве:

— Опять будешь меня соблазнять?

— Буду. — Подтвердила я, хотя напоминание о нашем прошлом было неприятным.

— Может быть не нужно? В прошлый раз ничем хорошим у нас это не кончилось. — Продолжил он.

Вот умеет же он всё испортить! Его слова сильно меня задели. И я разозлилась.

— Если не хочешь, чтобы у нас что-то было — так и скажи.

— Виолетта, причем тут это? Я просто не хочу, чтобы потом ты об этом пожалела, понимаешь?! Только сейчас у нас начали выстраиваться доверительные и близкие отношения, и я боюсь пока ещё хрупкую основу нашей идиллии чем — либо разрушить, испортить одним неловким движением.

Я тяжело выдохнула. Его аргументы были понятны. Возможно, он прав. Но, сейчас, пока он отговаривает меня от этого шага, я еще больше