— Ты подарил ей хорошую жизнь, — сказал я, когда он замолчал. — Если бы не ты, она давно бы умерла.

— Я должен был внимательнее за ней следить, — пробормотал он. — Тогда заметил бы раньше.

— Ты не мог знать, Лэнден. Врождённую болезнь сердца сложно распознать. Симптомов почти не было, чтобы понять, что нужны такие обследования.

— Это херня, — рявкнул он, замахнувшись и с силой вогнав топор в полено. — Если бы ей вовремя назначили лекарства, она могла прожить ещё кучу здоровых лет.

Сказать мне было нечего. Мы не знали о болезни, когда согласились на операцию. Никак нельзя было предугадать, что сердце не выдержит и случится шок. Когда через сорок восемь часов не стало улучшений, доктор Уэстон сказал прямо: это вопрос времени. И Лэнден настоял — дать ей лекарства, чтобы уйти спокойно.

Мои родители и братья с сёстрами стояли вокруг стойла, а Лэнден сидел рядом с ней. Сидни подняла голову, посмотрела на него, и в тот момент доктор сделал укол. Сначала — седативный. Потом — смертельную смесь.

Когда её не стало, в конюшне не осталось ни одного сухого глаза. Магнолия встала за спиной Лэндена и гладила его по спине, пока у него беззвучно катились слёзы. А позже, когда мы остались наедине, я прижал её к себе, и она дала волю своим.

Рёв двигателя вывел меня из воспоминаний. Два громких голоса разнеслись по лесу, и через минуту Уайлдер и Вейлон вышли к нам.

— Ага, значит, пьянка в лесу без нас? — фыркнул Уайлдер, волоча ящик пива. — Теперь начнётся веселье.

Вейлон взял банку, бухнулся рядом со мной на чурбак.

— Он как, держится? — кивнул на Лэндена, что всё ещё рубил.

— Как думаешь, умник? — покачал я головой. — И никакой это не праздник. Просто сидим.

— Звучит до жути скучно, — Уайлдер открыл банку и плюхнулся рядом с братом. — А где музыка? Где девчонки?

— Наверное, в баре, — пробормотал я.

Мы молча смотрели на Лэндена. Никто из нас не знал, что сказать, чтобы стало легче. Так что мы просто сидели и пили. Даже если ему наша компания не нужна, он её всё равно получал.

— Так что там у тебя с Магнолией? — вдруг выпалил Уайлдер, и я не понял, ко мне ли это или к Лэндену.

— Ты о чём? — переспросил я, когда Лэнден так и не ответил.

— Интересно, он до сих пор сохнет по ней или охота открыта. — Он загоготал и повёл бровями. Я сжал пустую банку в кулаке, сдерживая желание метнуть её ему в лицо.

— Отъебись. Она не кусок мяса.

— Я же говорил, — усмехнулся Вейлон, глядя на брата, словно у них был какой-то секрет.

— Что говорил? — нахмурился я.

— Что это ты к ней неровно дышишь, а не Лэнден. И твоя реакция — доказательство. — Он ткнул Уайлдера. — Давай, плати.

— Вы что, спорили?

— Уайлдер был уверен, что у них с Лэнденом роман, а я поставил пятьдесят баксов, что это ты ей нравишься, — пояснил Вейлон.

— Это ничего не доказывает, — огрызнулся Уайлдер. — Трипп всегда её защищал. Пока я сам не увижу, платить не буду.

— Жлоб, — покачал головой Вейлон, осушая банку.

Я не стал подтверждать или опровергать, пусть теперь сами мучаются. Нечего было совать нос не в свои дела.

— Я не встречаюсь с Магнолией, — через пару минут сказал Лэнден, наконец бросив топор и размяв руку. — Но знаю, кто встречается. Мне теперь тоже полагаются деньги?

Я метнул на него взгляд, но он даже не смотрел в мою сторону. И что, он готов сдать меня за сотню баксов?

— Врёшь, — фыркнул Вейлон. — Ты не знаешь.

— Она одна из моих лучших подруг. Почему бы и нет? — спокойно возразил Лэнден, открывая новую банку.

Я, конечно, рад, что он заговорил, но мог бы обойтись и без этой темы.

— Есть резон, — заметил Уайлдер. — Ну ладно, выкладывай. Кто этот счастливчик? И можно ли ему набить морду?

Вейлон загоготал.

— Магнолия с тобой не закрутила бы даже если бы ты был последним мужиком на Земле.

— Да нет, даже в этом случае она бы тебя послала, — рассмеялся Лэнден, и я замер, ожидая, что он скажет дальше.

Уайлдер поднялся и сделал верёвочный жест рукой.

— Да ей всё равно не потянуть такую махину.

Вейлон метнул в него пустую банку и снова повернулся к Лэндену.

— Так скажешь или нет?

Тот на миг поймал мой взгляд, потом отвернулся.

— Нет. Кодекс лучших друзей.

— Сука! — Уайлдер вскинул руки.

Я поднёс банку к губам, чтобы скрыть улыбку. Через пять минут близнецы уже спорили о чём-то другом.

Но упоминание Магнолии только усилило тоску по ней. Неделя выдалась тяжёлой: всё свободное время мы проводили либо в конюшне с Сидни, либо рядом с Лэнденом. Мы продолжали переписываться и созваниваться, но я сходил с ума в ожидании пятницы. Она придёт с праздничными коктейлями, и если всё сложится, к ночи на ней не останется ни клочка одежды.

Я проверил телефон, пока братья продолжали гнать свою чушь и напиваться.

Магнолия: Как там Лэнден?

Трипп: Ну, наконец-то перестал рубить, теперь пьёт с близнецами.

Магнолия: Ему ещё долго будет больно. Хорошо, что вы рядом. Отвлекайте его.

Трипп: Стараюсь. Близнецы завели разговор о тебе, и я еле сдержался, чтобы не сказать, что ты моя и им лучше не строить планы.

Магнолия: Какой же ты собственник.

И добавила смайлик с румянцем.

Трипп: Защитник. Ну ладно, может, чуть-чуть одержимый.

Магнолия: Совсем капельку...

Трипп: Кстати, где ты?

Магнолия: В ванне. Хочешь увидеть?

Трипп: Да. Но мне точно не нужен стояк при братьях.

Магнолия: Ну, воображение у тебя есть, ковбой.

Трипп: Ты даже не представляешь. Я не выдержу ещё два дня без тебя.

Магнолия: Не переживай, малыш. Я сделаю так, что ожидание того стоило;)

Я почти слышал её мягкий, дразнящий голос у себя в голове, и этого оказалось достаточно, чтобы мой член ожил.

Чёрт.

То, что она назвала меня «малыш», — новенькое. И мне это чертовски нравится.

Лэнден решает, что хватит, и просит меня отвезти его домой. Уайлдер с Вейлоном остаются и устраивают соревнование по рубке дров.

— Только не вздумайте звонить мне через десять минут, когда кто-то себе ногу оттяпает, — предупреждаю я, уходя.

В такие моменты Ноа обычно была бы голосом разума и просто отобрала бы у них топор, но мне сейчас совсем не до споров. Хотят быть идиотами — да ради бога.

Лэнден забирается в мою машину и плюхается к дверце.

— Только смотри, не блевани тут, — поддел я