стенам, разлетаясь ледяными каплями, заполняя коридор влажным эхом.

Стетоскоп ухмылялся, несмотря на то что промок насквозь. Вода доставала и до него, стекая по халату липкими струйками.

Усач, оскалившись, прыгнул вперед, шлепая по воде, как жаба. Его лицо исказилось от злорадного возбуждения, мышцы на шее натянулись, будто он вот-вот набросится.

Витя не стал ждать. Одним движением перекрыл шланг, рванул из кармана порванный пакет с содой и швырнул его навстречу наступавшим «халатам».

Порошок осел белесыми хлопьями.

Усачу добрая порция попала прямо в лицо. Он продолжал двигаться по инерции, на ходу растирая порошок по щекам. Только спустя пару шагов он вдруг резко замер, словно осознал что-то. Выругавшись, присел, зачерпнул ладонями воду и умылся.

И тут же завыл.

Руки его судорожно заскребли по горящим щекам, рот раскрылся в немом крике. Усач рухнул на пол и забился в агонии, не понимая, что творит. Он только ухудшал свое положение, размазывая химию по коже.

Витя вытащил еще один пакет и швырнул, на этот раз удачнее.

Сода разделилась между Седовласым и парой его «коллег». Они тоже инстинктивно пытались смахнуть с себя порошок, но через мгновение завыли, присоединившись к Усачу в диком хоре боли.

Кожа на лице Усача стала пузыриться, словно латексная маска, слезая пластами и обнажая алое мясо. Губы треснули, губительная химическая реакция забиралась все глубже. Даже волосы шипели, плавясь, превращаясь в дымящиеся клочья.

Он дергался, сучил ногами, катался по воде, испуская нечеловеческие вопли.

Витя не раздумывая метнул еще один пакет, словно покрывая поверженных врагов слоем мелкого снежка или талька.

Коридор наполнился едким шипением. Воздух сгустился, заполнившись парами химической реакции и криками жертв.

Стетоскоп растворился в этом тумане. Его силуэт исчез, утонул в мареве.

И вдруг Витя замер.

Позади, за спиной Ули, раздался тихий шепот.

Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, из-за завесы выпрыгнуло нечто.

Оно налетело на Витю, схватило его за горло.

Он потерял равновесие и рухнул на спину, ударившись о мокрый пол. Существо навалилось сверху, его дыхание обдавало Витю вонючим жаром.

Белые волосы липли к разъеденной коже, с багряного скальпа стекала сукровица. Одно ухо болталось на лоскуте мяса, будто кто-то неаккуратно оторвал его. В орбите, словно тухлый желток в скорлупке разбитого яйца, покачивался глаз.

Существо ревело, шипело, вцеплялось в Витю цепкими пальцами.

Витя дернулся, прижал руки к его лицу, а потом стиснул зубы и ткнул пальцем в этот качающийся глаз.

Какое-то мгновение студенистый шарик сопротивлялся, но потом поддался. Провалился во впадину, исчезая глубже в гнилой массе.

Седовласый всхлипнул, его тело дернулось и обмякло.

Витя скинул его с себя и вскочил на ноги. По всему телу чувствовалось жжение, как будто кожа была содрана до мяса. Рана на руке теперь казалась детским лепетом по сравнению с тем, что испытывали его мышцы, но адреналин не давал боли прорваться в сознание.

Почему он не подготовился лучше?

Потому что, когда этот план только формировался в голове, он даже не осознавал, как все будет выглядеть на самом деле. Конечно, он мог вообразить, но одно дело – представлять, а другое – видеть перед собой.

Реальность оказалась куда страшнее.

Валявшийся рядом труп с освежеванным лицом был гораздо жутче любого ожившего мертвеца из фильмов. Глаза, превратившиеся в дыры, обнаженные ткани, липкие ошметки кожи…

И вдруг рядом закричала Уля.

Она сорвала с себя маску, ее пальцы скользнули по щекам, пытаясь смахнуть жгучие крупицы. Но вместо облегчения боль вспыхнула с новой силой.

Сода вступила в реакцию. Кожа начала разъедаться.

– Стой-стой, не трожь! – выкрикнул Витя, судорожно шаря в другом кармане.

Почему он не нашел сумку? Почему не позаботился об этом раньше?

Лихорадочные пальцы наконец наткнулись на маленькую склянку с раствором борной кислоты. Он выдернул ее из кармана, нащупал ватные диски и тут же разорвал упаковку, скомкав ее в кулаке.

Но Уля уже кричала. Громче, надрывнее. В панике она терла лицо руками, размазывая по коже кристаллы.

– Успокойся! – Витя обхватил ее за плечи, пытаясь удержать.

Он торопливо вылил едкую пахучую жидкость на ватные диски, но руки дрожали, и большая часть раствора расплескалась по полу. Проклиная свою неуклюжесть, он зажал влажные тампоны между пальцами и принялся осторожно промокать Уле лицо.

Девочка всхлипывала, судорожно дышала, но дала ему возможность помочь.

Хорошо, что это была не цельная сода. Если бы ей на лицо попало это вещество – тогда бы все… Тогда пиши пропало.

Но даже раствор мог причинить немалую боль.

И Витя знал: без помощи последствия могли быть куда хуже.

Уля теперь лишь всхлипывала, но Витя не мог не отметить, что держалась она молодцом.

– Т-т-ам, – выдавила Уля, указав пальчиком. У Вити сжалось что-то в груди, и он дернул головой, но нет – никого. Стетоскоп исчез.

– Как мы теперь… по воде этой… – выдавила она.

– Нужно по лестнице, – ответил он. – Ты видела, куда делся…

– На лифте уехал. – Уля шмыгнула носом. Он меж тем достал чистые ватные диски, смочил их остатками борного спирта и принялся протирать ее ладошки – просто так, на всякий случай.

Несмотря на чувство странной эйфории, Витя все еще ощущал, что упускает какую-то важную деталь. Что-то не складывалось.

Может, это просто паранойя, а может, в его пазле и правда не хватало с десяток кусочков.

Он отбросил пузырек и использованную вату в сторону. Огляделся, машинально вспомнил о монтировке. Но фиг ее теперь найдешь в этом хаосе.

Уля дернула его за рукав и потащила к лестнице. Витя поморщился – нужно было сконцентрироваться. Требовалось думать, соображать – но вместо этого в голове поселился вязкий туман. Он вдруг осознал, что не может поверить в то, что они выберутся отсюда, из этого треклятого госпиталя.

Перед глазами замелькали все образы прошедшего дня.

Сумасшедшая Рита. Старик на мотоблоке. Собачьи вольеры. Немая девка, которая впилась зубами в лицо. Безумные медбратья с ружьями.

И конечно же, докторша с выколотыми глазами.

Но все это меркло по сравнению с месивом, которое они оставили позади. С шипящими, корчащимися телами. С тем, что было некогда людьми.

В ногах появилась слабость.

Он едва их переставлял, каждый шаг давался с трудом. Лестница перед ним была будто зыбкой, неустойчивой. Ступени казались слишком узкими, слишком высокими. Но Уля скакала куда бодрее. Она уже была на пару шагов впереди.

Этажом выше их встретил такой же темный коридор. Длинный, пустой.

Они подбежали к лифту, Витя ткнул кнопку, и та загорелась мутным желтым светом.

Оба тяжело дышали.

Сквозь металлический каркас двери слышно