холода и голода. Да, у них есть приличная парусная лодка и сети, и морды, и прочие рыбацкие неводы, но есть и маленький нюанс — зима началась в этом году рано, и она очень холодная, ночью явно меньше десяти градусов, нос на улицу не высунуть. Плюсом сильный северный или северо-восточный ветер. Замёрз и Рижский залив и река Западная Двина. Где рыбачить этим рыбакам, и где и на что жить, всё сгорело вместе с жёнами и детьми⁈ Они руки опустили и милостыню просят, да, вот, пустил пожить их в полуразрушенном доме дальний родич. Так это временно, да и дом разрушен.

Человеколюбие, оно человеколюбием, но Иоганн тут сразу массу зайцев убивал решением забрать рыбаков с собой. И главное — эти бомжи не спалят его новое приобретение. Они ведь точно решат костёр жечь внутри дома. И рано или поздно подпалят там перекрытие полуобрушившееся и крышу. И тогда дом неизвестно, можно ли будет так легко восстановить. Сейчас можно отделаться заменой нескольких несущих балок и пола на втором этаже частично, ну и кровли, а вот, если там всё деревянное сгорит, то хрен знат, можно ли вообще будет починить. Как бы и стены не рухнули, ну или трещинами не пошли.

Вторым плюсом была лодка. Иоганн давно думал передвижение до Риги водным транспортом организовать. На реке Аа точно литвинов и прочих разбойников никаких нет, а она почти у самой Риги в залив впадает. Можно купить там на берегу немного земли и перевалочную базу устроить, а можно прямо на этой лодке и в устье Двины заходить, и прямо до его нового дома доплывать. Если идти длинным путём, то нужно покупать лодку, искать моряков, строить им дома в Кеммерне или Русском селе — полно головной боли.

А так, бабамс, и все проблемы решены. Есть лодка, есть готовые моряки. А жильё? Так чего проще. Его отец забрал с собой кучу крестьян возчиками и часть погибла вместе с бароном Зайцевым. Вот в эти дома мужиков и подселить. Семьям кормилец, дому хозяин, а Иоганну готовый моряк и рыбак. Три. Ведь копчёную рыбу на ура уже второй раз в Риге расхватали. Пусть ловят, а пацаны будут коптить. Можно и ещё котлов прикупить больших. В этот раз опять не удалось, так что несбыточными надеждами голову забивать. Залив замёрз, и никто ничего не привозит. Всё появится весною, привезут из Швеции.

— В таком виде их везти к нам нельзя. Завшивели, провоняли, в ремках все, в грязи. Как их бабы в дом пустят⁈ — сначала покивал, выслушав его идею, управляющий, а потом головой замотал.

Пришлось очеловечивать бомжей. На постоялом дворе родича, набрали в кадку горячей воды и отмыли с мылом всю троицу, потом все волосы на теле сбрили, потом дёгтем обмазали, потом снова вымыли и выдали купленную на рынке новую одежду. Вид получился из-за лысой головы уголовный у рыбаков, но зато гарантия, что ни вшей, ни блох на них нет.

Лодку Иоганн осмотрел. Нормальная, не гнилая. Её перетащили к забору нового дома, перевернули и укрыли снегом. Огромную кучу навалив.

Приступ у Вальтера Штибе местный лекарь снял, и его тоже прихватили с собой. Как и дочку. На хозяйствование постоялым двором пока оставили Отто Хольте, но не на всегда, а пока он не подберёт в Риге временного управляющего. Сам постоялый двор Иоганн тоже осмотрел. Маловат. Если его увеличить раза в три, сделать нормальные комнаты, то купцы будут с удовольствием там останавливаться, а не лезть в переполненные и кишащие насекомыми постоялые дворы внутри городских стен. Опять же, построив печи можно будет сделать комнаты тёплыми, а еду разнообразней.

И Вальтера, и его дочь Магду, тоже выстирали в бочке, обрили и переодели. Явно запустил и дом, и себя этот, с позволения сказать, бизнесмен. Девчонка… Ну, как девчонка, шестнадцать лет, давно пора детей рожать, но чего-то не нашёлся пока желающий стать наследником постоялого двора и таверны. Так девчонка бриться отказалась сначала категорически, а по голове у неё табунами вши бродят.

— Сгружайте Вальтера, — приказал новикам парень. — Никуда его не повезём, пусть здесь подыхает и проклинает дочь во время очередного приступа.

Следующего Иоганн не ожидал. Ну, век другой. Еле державшийся на ногах Штибе, вдруг как даст дочери в ухо, та кубарём под лавку и носом об ножку. И разбила нос, и кожу на нём разодрала, кровища хлынула, если не рекой, то ручьём точно. И не успокоился батянька, пинать начал чадо любимое, еле оттащили.

Дальше проще стало, девка сама начала ножом на себе волосы кромсать. Иоганн посмотрел рану на носу, точно шрам останется у дивчули. Ну, их штибенское дело. Красавицей и до того Магда не была. Лопоухое такое нескладное чудо.

Сусанин, он же Бруно поспособствовал ещё одному приобретению. Его двоюродный брат был кузнецом. Не, почему был, он им и остался, вот только кузнецу повстанцы сожгли, семья частично выжила. Изнасиловали, а потом убили жену и дочь, а двое сыновей десяти и семи лет сумели убежать вместе с отцом. Сейчас Клаус вместе с пацанами тоже побирается возле монастыря Марии Магдалины. А живёт на развалинах своей кузницы, выкопали они там землянку.

На предложение переехать в деревню, в глушь, в Саратов кузнец, пусть с неохотой, но согласился. Пришлось и с этим все вшивоизгонятельные процедуры проделывать. Явно Угнисосу помощника не хватает, у него Иоганн неделями ждёт заказанное. А вдвоём, они в два раза больше сена для Бурёнки заготовят. Ай, плугов понаделают. И может, наконец, токарный станок до ума доведут.

Событие семьдесят четвёртое

Едут они, значит, себе, едут. И тут Иоганн вспомнил, что подумывал об экспедиции в Южную или центральную Америку чтобы картошку добыть и прочую кукурузу с помидорами и подсолнечником. Он же хотел узнать, сколько корабль стоит. Так вон на соседней телеге, укутавшись в попону, сидит Сусанин, он же рыбак Бруно. И у него есть своя лодка, а значит, примерные цены этот товарищ на корабли должен знать. Поговорить на эту тему удалось буквально через двадцать — тридцать минут с бомжом бывшим. Они опять свернули на ту самую поляну к реке, где бросили гроб с Генрихом фон Лаутенбергом. Теперь это официальное место привала всех путешественников из Риги в баронство или из баронства в Ригу.

Народ начал обшаривать лес в поисках хвороста, а Иоганн оттащил рыбака в сторону и поручил костёр разводить, а сам стал из него