уборку. И по возвращении мужчина не заваливается без сил на диван с требованием как следует накормить его, а без проблем помогает ей доделать то, что она не успела.

— Ох, кажется, все… — устало выдыхает Анна, сжимая в руке ручку от швабры и окидывая взглядом всю чистую, приведенную в порядок гостиную. — Все чисто…

— Многие дырки в стенах заделаны, но здесь все равно еще очень много работы, — задумчиво отвечает Даниэль, расставив руки и бока. — Сам удивился, когда начал осматривать каждый уголок дома. Что-то подклеить, что-то подкрутить, что-то починить… Короче, скучать не придется!

— Самое главное – что ремонт все-таки начался. А там потихоньку купим необходимые вещи и все сделаем.

— Нет, торопиться я не буду. — Даниэль потирает лоб рукой. — Хочу делать все потихоньку, когда есть время и желание.

— Ох, у меня тоже работы по дому хватает… — Анна заправляет прядь волос за ухо и прогибает слегка ноющую спину. — Времени и сил сегодня хватило только на кухню.

— Мы с тобой отличная команда, принцесса, — с гордо поднятой головой отмечает Даниэль. — Я считаю, что мы сегодня молодцы.

— Не могу не согласиться! — восклицает Анна и дает Даниэлю пять, когда он показывает ей руку ладонью вперед. — Хотя я уже с ног валюсь от усталости. За весь день ни разу не присела и не прилегла.

— Ох, и у меня спина отваливается… — Даниэль кулаками массирует поясницу, слегка выгнув спину, и совершает круговые движения плечами. — И руки болят…

— Прости, любимый, но у меня нет сил и желания что-то готовить, — отвечает Анна, убирая весь инвентарь для уборки туда, где он изначально был. — Максимум могу что-нибудь закинуть в микроволновку и потыкать кнопочки.

— Все в порядке, дорогая, ничего страшного. Даже не думай об этом.

Даниэль нежно берет Анну за плечи и мило целует ее в висок, заставив ту скромно улыбнуться и немного помассировав ей лопатки.

— Там вроде еще что-то осталось со вчерашнего ужина. Вот можно его и подогреть. Я с удовольствием доем.

— Хочешь поесть прямо сейчас?

— Э-э-э… Нет, давай чуть позже… А пока я хочу немного посидеть или полежать.

С этими словами Даниэль подходит к дивану и без сил приземляется на него, откинувшись на спинку и сладко потянувшись.

— Тогда и я чуть-чуть отдохну, — уверенно говорит Анна и присаживается рядом с Даниэлем. — Ох, боже… Какой же это кайф… У меня все болит…

— Ну и ладно! — восклицает Даниэль и закидывает руки за голову. — Зато мы были заняты делом и не думали ни о чем плохом. Не сходили с ума, валясь на диване и погружаясь в мрачные думы о том, что будет дальше.

— Ох, ты зря мне об этом напомнил… — тяжело вздыхает Анна. — Напомнил об отчаянии, вызванном тем, что мы ничего не можем сделать.

— Согласен… — Даниэль блаженно закатывает глаза, когда Анна начинает нежно, но в то же время крепко массировать его спину. — Прошло уже столько времени, а никаких следов Хелен по-прежнему нет.

— Меня все больше начинает преследовать чувство, что мы уже никогда не увидим Хелен живой. Маркус добьется своего и убьет ее.

— Нет, Анна, не говори так. Не надо терять надежду.

— Но ведь ее почти нет, Даниэль! Мы понятия не имеем, где она сейчас находится, а все усилия полиция тщетны.

— Самое главное – что они занимаются ее поисками. Что мистер Джонсон лично держит это дело на контроле.

— Радует только то, что Сэмми почти оклемался, а те уроды не ранили его до смерти. И что Ракель не попала под раздачу, вовремя отойдя в сторону.

— Вряд ли им нужна была Ракель. Ты, она и Наталия вообще не особо интересуйте Маркуса. Его главная цель – Хелен и Питер. Все это затевалось для того, чтобы устранить них.

— Не только они, — обеспокоенно произносит Анна. — Ты, Терренс и Эдвард тоже не в безопасности.

— Это старый хрыч очень наивный, если думает, что мы бросим друзей в беде.

— А ты не боишься, что этот Маркус может такого наговорить о вас с парнями, что Питер всерьез в это поверит и очень сильно на вас обозлится?

— Пусть говорит что хочет, но мы все равно не бросим Роуза. Что бы он нам ни сказал, что бы ни сделал.

— Но ведь он уже думает, что вы его мучайте, не позволяя по-тихому умереть. И злится из-за этого.

— Придется признать, что это отчасти правда, — устало вздыхает Даниэль. — Питеру еще есть что нам сказать. Что-то очень важное и ужасное. То, что убивает его куда сильнее, чем ситуация со школьными издевательствами и предательством той девчонки.

— Скорее всего, раз ты говорил, что у него было что-то вроде панической атаки.

— Я вспоминаю обо всех наших тусовках и разговоров, чтобы найти хоть какие-то зацепки и намеки. Но пока что у меня не получается.

— А что, по-твоему, беспокоит его больше: проблемы с недоверием к людям или еще незалеченные раны после предательства девушки, которую он любил?

— Не знаю, Анна… Мне кажется, для него это больная мозоль в равной степени. И то, и другое причинило ему немало боли.

— И как я понимаю, его это беспокоит до сих пор, — предполагает Анна. — Питер и по сей день чувствует себя некомфортно при знакомстве с новыми людьми и не раскрывается перед ними полностью. Да и Хелен он не доверяет полностью. Особенно после обвинений Маркуса во лжи и предательстве.

— Только он не подает виду, что ему некомфортно. Пит ведет себя как ни в чем ни бывало. Хотя мы с парнями чувствуем, что он напряжен и скован, когда общаемся с поклонниками группы. Да, блондин всегда с ними мил и дружелюбен, но он не выглядит абсолютно расслабленным. Эдвард, который тоже раньше боялся и слова вставить, сейчас стал куда более раскрепощенным и балалакает едва ли не больше нас троих.

— Неужели получается, что все наши усилия фактически бесполезны? Мы никак не помогаем Питеру? Он все еще не в порядке и продолжает думать о сведении счетов с жизнью?

— Боюсь, так и будет продолжаться до тех пор, пока мы не узнаем главную причину всему этому. Но