И в колючих переплетениях мрака он видит мерцание серебристых глаз сестры.

Она выходит к нему, облачённая в текучий саван из теней и золы. Николай хочет коснуться её пальцев – как последнее прощание, которого у них не было. На её губах дикая улыбка, когда она наклоняется для холодного поцелуя в лоб.

Тонкие пальцы невесомо пробегают по рёбрам, замирая у сердца. Мерцание глаз как обманчивые огоньки надежды. Она пришла забрать его с собой туда, где затерялась её дорога.

Николай выгибается дугой, пронзённый жгучей острой болью, разлитой по всему телу. Ему кажется, с него срывают кожу до костей, щедро отсыпая соли в раны.

Сухих губ касается прохлада кисловатой воды.

Перед глазами всё плывёт, но уже слышны голоса.

– Я вычистил тени и снял их налёт на коже. Теперь ему нужно восстановить магию земли внутри. Он сильно истощён.

– Чем я могу помочь?

– Чётко следовать моим инструкциям. И пусть пару дней отлежится, а то я знаю, как вы лечитесь.

– Марк…

– Кирилл, я достаточно давно работаю в Службе, чтобы немного разбираться в секретах. Обращайся, если что.

Голоса уплывают, а Николай проваливается в мутную тьму.

* * *

Кирилл сидит на ковре рядом с диваном, углубившись в сравнение результатов анализов всех жертв. Рядом на низком столике тлеет в глиняной миске пучок можжевельника со смесью терпких землистых благовоний. Они отгоняют кошмары и напитывают энергией воздух вокруг.

Ему категорически не нравится то, что он видит: студентам вводили инородные стихии, но помимо этого – в них присутствуют следы теней. Такие встречаются у стражей, когда те используют слишком много изнанки магии или когда тени ранят слишком глубоко. Кирилл перелистывает страницы. По Анне ничего нет, она проходит лечение в больнице при Управлении делами магов, но Кирилл догадывается, что и у неё те же показатели. Но зачем?

Тени отравляют кровь. Извращают заклинания. После их атак маги, будь то сухри или милины, восстанавливаются, залечивают раны, долгое время чувствуют упадок сил, а стихии не слушаются. Похоже на тяжёлое отравление, и это если тень не забирается под кожу или не выпивает магию досуха.

Но никогда такая магия ничем не помогала. Стражей хотя бы обучали заклинаниям и приёмам, которые помогают растворять остатки теней. Можно сказать, у них выработан иммунитет, по крайней мере, прокачан лучше, чем у любого другого мага.

У студентов не было никаких шансов противостоять теням.

Кирилл вздыхает и открывает анализы Кристины. Чёрт. То же самое: огонь с примесью теней. Всплывает в памяти искорёженное лицо Анны, труп Хлои, и тошнотворная тревога ползёт по позвонкам, от неё не отвернуться и не спрятаться. Кирилл почти представляет на их месте Кристину – и пальцы тут же сминают пачку сигарет. К чёрту такие мысли! Он найдёт лекарство. И не только для Кристины, мало ли кто ещё подвергся таким экспериментам.

Телефон звенит: Кристина. Кирилл слушает этот мелодичный голос, прикрыв глаза. Она говорит, что узнала кое-что о символе месяца в треугольнике. К концу робеет и сбивается, и невысказанный вопрос повисает в воздухе. Неужели она всё ещё стесняется его?

– Не хочешь прогуляться? – Кирилл предлагает сам.

– О, я с радостью, – по голосу кажется, она ждала этого. – А где бы ты хотел?

– Старый Арбат. Недалеко от Саши и Сюзанны.

И подальше от лесов Академии. Сейчас Кирилл не готов бродить по тем тропинкам. Кристина соглашается, и они договариваются о встрече через час у выхода из метро «Смоленская».

Мелкий дождь размывает очертания зданий вокруг, и кажется, что брусчатая дорога теряется в неясной дымке между стройными фонарями. Кристина сменила платье на куда более практичные подвёрнутые джинсы с фланелевой рубашкой и осенние ботинки. Она едва не бросается ему навстречу, а потом замирает, схватившись за лямки рюкзака.

Она, как всегда, смущённо улыбается.

У него, как всегда, вкус табака на кончике языка.

Кирилл притягивает её к себе, но сам будто теряется и вместо поцелуя заглядывает в глаза, а потом кивает в сторону Hard rock cafe. Никто из них не взял с собой зонт, впрочем, кажется, Кристину это не смущает.

– Я работал здесь, когда учился в Школе стражей. – Кирилл показывает на красные буквы на фоне жёлтого, как яичный желток, круга. – Продавал пластинки, сувениры.

– И наверняка девушки с удовольствием покупали у тебя.

– Ну, ты преувеличиваешь. Хотя футболки с названиями рок-групп мне определенно шли.

– А если их снять…

Она отворачивается, и Кирилл не успевает поймать выражение её лица. Он только удивляется: а что такого? Мало ли таких парней тогда сновало по Арбату, кто чем занимался. Кто рисовал, кто играл на скрипке, кто танцевал, кто и разносил заказы в многочисленных кафешках.

– Ага, я тогда был совсем тощий, а ещё приходилось прятать искры, которые так и сыпались с рук. Хоть не файерболы. Как-то я попал на тренировку ролевиков, которые отрабатывали правила по магии, кидая эти мячики на резинке. Забавно, конечно. Зато именно они познакомили меня с поями и научили крутить огонь.

– Ты ведь однажды покажешь мне, как ты это делаешь?

Кристина резко останавливается и разворачивается к нему. В её взгляде горят восторг и восхищение, и Кирилл совершенно теряется. Сколько же в этом искренности и радости… и обжигает мысль, что говорить придётся не только о приятном. Поэтому Кирилл кивает и всё-таки наклоняется для поцелуя. Её губы такие мягкие, а вся она подаётся навстречу этим ласкам. Но погода не располагает к тому, чтобы стоять долго на одном месте, как бы ни грел огонь внутри, поэтому Кирилл отстраняется и просто продолжает держать за руку, пока они идут дальше.

Некоторое время они молчат, деля на двоих морось и тишину безлюдной улицы с брусчаткой под ногами. Порывистый ветер размазывает брызги дождя веером вокруг них.

– Я сегодня была у лекаря, – наконец рассказывает Кристина. – Ну, на приёме. Хотя у вас в лаборатории кровь берут аккуратнее. Или меня невзлюбили за ту бурю… неважно. Так вот. Я заметила, что символ месяца в треугольнике носит старшая лекарка.

Кирилл резко останавливается, оборачиваясь к ней.

– Ты уверена?

– Конечно, – в голосе едва ли не обида.

– Я съезжу завтра в Академию. А как прошли занятия?

– Терпимо. Правда, теперь половину заклинаний приходится аккуратно подстраивать под новую магию.

Они проходят под дождём под негромкий разговор почти до конца Арбата. Кристина рассказывает про сестру и семейную мастерскую, о поступлении и о смерти матери. Боль всё ещё не отпустила до конца: Кирилл чувствует это в том, какими скупыми стали слова Кристины, как она поджимает губы и заламывает пальцы. После такого о себе вообще не