Андреевичу и сказали, что великий князь жив. Владимир тотчас же сел на коня и, приехав к дереву, сказал: «Брат мой милый, великий князь Дмитрий Иванович! Ты древний Ярослав, ты новый Александр! Но прежде всего слава Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери, и великому чудотворцу Петру, и святым чудотворцам Борису и Глебу, и всем угодникам Божиим за то, что невидимою помощью Божиею побеждены татары и милость Божия воссияла на нас». Князь великий едва мог выговорить: «Кто это говорит и что это за слова?» Владимир сказал: «Я, брат твой Владимир Андреевич». Дмитрий едва мог встать; доспех его весь избит, но смертельной язвы нигде не нашлось. Бился он впереди всех. Много говорили ему князья и воеводы: «Господин князь! Не становись вперед биться, но становись назади или в крыле, или где в другом опричном месте». Он же отвечал им: «Как скажу – подвизаемся, братия, на врагов, а сам буду стоять назади и лицо свое скрывать! Не могу этого сделать, а хочу прежде всех начинать и словом, и делом, и прежде всех сложить голову свою за веру Христову и за всех православных». Как сказал, так и сделал: прежде всех начал биться с татарами, и обступили его татары и справа и слева, как вода, и много били и колотили его по голове, и по плечам, и по утробе; но Бог спас его. Был он крепок и силен; телом велик, широк и толст, борода и волосы у него были черные, взгляд быстрый. Когда он понял, что ему говорили, тогда сказал: «Сей день, его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в нем». Сел на коня и с радостью затрубили на поле боя.

Потом, отдохнув, похвалил он ратных и пошел осматривать поле. Мало осталось вокруг него, и видел он тела мертвых, лежащие грудами. Нашел на трупы князей белозерских; были они мужественны и крепки, и умерли один за другого. Нашел тело Пересвета и близ него богатыря татарского, и сказал Дмитрий: «Видите, братие, победил подобного себе, от кого многим пить бы горькую чашу!» И много еще убитых было в тот день. Когда стали считать войско, оказалось только сорок тысяч, а пришло всех четыреста тысяч человек, и велел князь разобрать убитых своих от татар, и велел похоронить убитых и петь по них панихиды, а живым сказал: «Господа мои, отцы, братия и сыновья, благодарю вас за такой подвиг. Вам подобает служить, мне – вас жаловать. Когда Бог даст, приеду в Москву: тогда всех вас пожалую».

Когда Дмитрий возвращался, и в Коломне и в Москве встречали его с честью, с крестами и иконами. Отдохнув, он поехал поклониться святому Сергию и благодарить его.

Олег бежал из Рязани; только Сергий помирил его с великим князем. Ягайло вернулся с дороги, услыхал о поражении, а Мамай был убит в Кафе (Феодосии, в Крыму) новым ханом Тохтамышем.

После этой победы еще сто лет татары считали нас своими данниками; еще иногда являлись они и даже жгли Москву (при Тохтамыше); еще князья наши ездили кланяться в Орду; но русский народ понял, что уже можно биться с татарами, и татары стали менее страшны. Скоро и самое царство их распалось и части его, одна за другою, стали доставаться Русскому государству.

Теперь татары народ смирный – торгуют халатами и мылом и приносят пользу государству, как и все другие его народы.

Из этого рассказа видно, почему до сих пор жива в памяти людей битва Куликовская и от каких бед она нас избавила.

О том, как росло Московское княжество и сделалось Русским царством

Шестьсот лет тому назад страшная беда постигла Русь, тогда поделенную на мелкие княжества, – пришли татары; князья не соединились; татары разбили их поодиночке, разорили Русь из конца в конец и стали владеть ею. Пришлось русским князьям ездить в Орду и вымаливать у ханов татарских и жизнь свою, и власть. Так прошло около ста лет. Татары поразбогатели и стали ссориться между собою; тогда начала отдыхать Русская земля. Московский князь Иван Данилович, один из самых слабых, добился звания великого князя и потихоньку стал скоплять богатства и покупать вотчины других князей; татар он старался не обижать, для того чтобы до времени они не опомнились и опять не задавили Руси. То же делали его наследники. Им помогали святые митрополиты Петр и Алексей, которые и переехали жить в Москву. Москва так усилилась, что внуку Ивана Даниловича, Дмитрию Ивановичу Донскому, удалось разбить татарские силы Мамая на поле Куликовом и тем показать, что и татар можно бить.

Бежал Мамай с поля Куликовского, а в Кафе (теперь Феодосия в Крыму) убил его татарин же, Тохтамыш, который стал с тех пор ханом и начал грозить земле Русской, хотел опять заставить князей русских платить себе дань. Русская земля тогда еще не оправилась от погрома Мамаева: дорого стоила ей победа над татарами, много и князей, и бояр, и простых воинов осталось на поле Куликовом. После такой натуги надо было бы отдохнуть несколько лет; а татары собрались на Русь ровно через год после Мамаева побоища.

Перешел Тохтамыш через Волгу и шел к рязанским пределам: этим путем всегда в то время вступали татары в Русскую землю. Услыхал об его походе князь нижегородский Дмитрий Константинович, тесть великого князя Дмитрия Ивановича, испугался беды и послал сыновей своих, князя Василья да князя Семена, догнать Тохтамыша и смирить его своею покорностью. Едва удалось им догнать татар на меже рязанской. Услыхал о походе татарском и князь Олег Рязанский и вышел навстречу Тохтамышу, поклонился ему, поднес дары и указал броды через Оку.

Когда же услыхал о том великий князь Дмитрий Иванович, задумал он сначала выйти биться с татарами, но увидал, что войска у него мало, и не остался в Москве, а пошел через Переяславль и Ростов в Кострому.

Перешел Тохтамыш Оку, взял Серпухов и пошел к Москве; а в Москве парод волновался: кто собирался бежать, кто хотел остаться в городе.

Оборона Москвы от хана Тохтамыша. Художник А.М. Васнецов

Кто хотел остаться, те стали с мечами в воротах и не пускали никого из города; другие влезали на стены и камнями бросали в убегающих. Никто не слушался ни великой княгини Евдокии, ни митрополита Киприана, ни больших бояр, и даже великую княгиню и митрополита едва выпустили из города. При таком волнении нашлись