воспитанной и оберегаемой самим наставником, могла ли она полюбить другого? Видимо, Темный нарцисс говорила правду.

Чун Цзы задумалась, прислонившись к стене.

После свершившегося наказания надзор за ней стал не таким строгим, как раньше. К тому же на ее магию по-прежнему была наложена печать, а значит, узница не могла рассчитывать на побег. Поэтому по просьбе Цинь Кэ железные прутья убрали, но свобода девушки по-прежнему была сильно ограничена.

Неожиданно она услышала звук шагов: кто-то спускался по лестнице.

Увидев гостью, Чун Цзы тут же догадалась, зачем та пришла, но, соблюдая правила вежливости, встала и поприветствовала:

– Сестра.

– Я пришла тебя проведать. Как раны? – Сыма Мяоюань лицемерно справилась о здоровье Чун Цзы. Оглядевшись, она посетовала: – Сестра тяжело ранена, можно ли жить в таком месте? Почтенный слишком жесток.

Она пришла, чтобы посмеяться, однако Чун Цзы продолжала игнорировать ее слова. Сыма Мяоюань шагнула вперед и схватила ее за руку.

– Сестра, – притворно вздохнула она. – Когда ты стала ученицей почтенного и начала жить на пике Пурпурного бамбука, многие завидовали тебе. Кто же мог предвидеть такое?

Запястье обожгла резкая боль, все жилы в теле горели, словно готовые вот-вот разорваться. Боль была невыносимой. Чун Цзы понимала, что Сыма Мяоюань использует подлый прием, но ничего не могла поделать. Ее магия была заблокирована, поэтому оставалось лишь терпеть, стиснув зубы.

– Сестра, у тебя жар? – сощурилась Мяоюань.

Лоб Чун Цзы покрывал холодный пот, она терпела из последних сил, но голос был ледяным и равнодушным:

– Спасибо за урок, сестра. Правда, когда глава Юй будет решать мою дальнейшую судьбу, он наверняка спросит, откуда у меня новые раны. Едва ли я найду, что ему ответить, правда же?

Сыма Мяоюань больше не считала нужным притворяться.

– Думаешь, если удалось избежать смерти, почтенный пощадит тебя? Если бы он по-настоящему дорожил тобой, то не отдал бы на расправу школе Цинхуа. Всем наплевать, жива ты здесь или мертва. Что теперь скажешь? Посмеешь сравниться со мной?

Тем не менее она отпустила ее руку. Чун Цзы отступила и прислонилась к стене.

– Сестра, ты принцесса из мира людей, благородная по происхождению. Как бы я посмела сравниться с тобой? Я сохраню в памяти твой урок.

Сыма Мяоюань презрительно фыркнула.

– Забыла сказать. Через несколько дней ты будешь отправлена в Ледяную тюрьму на горе Куньлунь.

А вот это известие было действительно ошеломительным.

Ледяная тюрьма? Место, где содержатся сильнейшие демоны, совершившие ужасающие преступления?

– И этот приказ отдал не глава Юй, а лично почтенный. – Сыма Мяоюань усмехнулась. – Глава Юй Ду и бессмертный надзиратель Минь просили за тебя, однако почтенный Чунхуа был тверд в своем решении.

Чун Цзы молчала. Сыма Мяоюань хотела добавить что-то еще, как вдруг сзади раздался голос Цинь Кэ:

– Мяоюань?

– Брат Цинь.

Сыма Мяоюань тут же сменила презрительную улыбку на милую и подошла поздороваться.

Молодой человек кивнул в ответ.

Понимая, что он пришел к Чун Цзы, Сыма Мяоюань чувствовала жгучую ревность. Понятно, почему эта соплячка до сих пор дерзит, хотя ее положению не позавидуешь. Оказывается, она надеется на него! Сыма Мяоюань не знала, слышал ли Цинь Кэ ее слова, поэтому поспешила оправдаться:

– Я узнала, что почтенный отправляет Чун Цзы в школу Куньлунь. Побоялась, что сестра будет горевать, поэтому пришла, чтобы ее поддержать.

Цинь Кэ продолжал молчать.

Сыма Мяоюань почувствовала себя неуверенно и, сказав еще несколько слов, ушла.

Цинь Кэ подошел к Чун Цзы, приподнял ее и осмотрел раны.

– Не обращай на нее внимания. Учитель и бессмертный надзиратель Минь просили за тебя. Надежда еще есть.

Чун Цзы покачала головой и бессильно припала к его груди.

Даже если ее отправят в школу Куньлунь, Чун Цзы не осмелится возражать. Да, ей самой неясно, имеет ли она отношение к убийству девы Юнь, но в ревнующем сердце несомненно родился внутренний демон. Она не может даже посмотреть в глаза наставнику. Чун Цзы, возможно, убила ту, кого он любил, учитель имел право обвинять ее и наказывать. Но если она попадет в эту ужасную тюрьму из легенд, то больше никогда не увидит его. Больше никогда не увидит никого из этих людей.

Цинь Кэ легонько похлопал ее по спине и прошептал:

– Если бы я знал, что так будет, сам принял бы тебя в ученицы.

Разве были слова приятнее этих? На глазах Чун Цзы навернулись слезы.

– Брат, это из-за старшей соученицы?

Цинь Кэ и сам не знал, когда это началось, но эти последние дни, что он провел рядом с ней, оберегая ее и заботясь о ней, их отношения стали чем-то большим, чем простая дружба брата и сестры по учению, однако недотягивали до уровня возлюбленных. Чун Цзы догадывалась, что за груз лежит у него на сердце.

Цинь Кэ помолчал и затем произнес:

– Из-за нее и ради тебя.

Чун Цзы напряглась.

– А если именно я убила деву Юнь, ты все равно был бы добр ко мне?

– Ты не хотела ее убивать.

– Не хотела.

– Если ты что-то и сделала, это было неосознанно. Муки, через которые тебе довелось пройти, уже искупили вину. – Цинь Кэ вдруг обнял ее сильнее и посмотрел в глаза. – Чун Цзы, глава Юй Ду и многие другие продолжают хорошо к тебе относиться. Они замолвят за тебя слово, но вот почтенный… ты должна быть готова. Что бы ни случилось, продолжай бороться. Нельзя сдаваться просто так. Даже если попадешь в Ледяную тюрьму, ты должна все вынести. Я обязательно найду способ вызволить тебя оттуда. Поняла?

В мягком голосе крылось самое твердое обещание. У Чун Цзы защипало в горле.

– Брат, почему ты веришь мне?

– Не ты одна столкнулась с подобной ситуацией. В тот раз я не смог помочь, но сделаю все, чтобы ты не повторила ее судьбу.

У Чун Цзы возникло дурное предчувствие.

– Неужели прошлая Чун Цзы тоже…

– Твоя старшая соученица была смелой и умной, но, к сожалению, слишком чувствительной. Она безмерно доверяла наставнику и забыла о своем былом упорстве, забыла себя. – Цинь Кэ на миг замолчал. – Теперь сама видишь: почтенный не такой, как ты думаешь…

– Нет, – перебила Чун Цзы. – Это дело не имеет к наставнику никакого отношения.

В подобной ситуации любой бы усомнился. Хотя ей и было горько, что учитель так быстро перестал за нее бороться и выдал школе Цинхуа, но это потому, что она не защищала себя. Если бы она могла сказать что-то в свое оправдание, он, несомненно, провел бы более тщательное расследование. Вся проблема в ней. Чун Цзы сама во всем виновата и заслуживает наказания.

Цинь Кэ