Это вряд ли, — с сомнением произнес конунг. — Ночью в гости никто не придет, так что и открывать не нужно. И бояться им тут, в принципе, некого. Они здесь самой грозной силой себя считали…

— До того, пока мы не пришли! — хохотнул Харальд.

— Надо кого-нибудь прихватить для разговора, — конунг почесал голову, стащив с нее мягкую круглую шапочку. — Не нравятся мне эти лишние кнорры у причала…

— Мы сбегаем, Хельги? — тут же предложил ярл.

— Нет, вместе пойдем! И не за частокол, а на кузницу. Там проще кого-нибудь прихватить будет. А не то всполошим часовых или живность в загонах. Если повезет, то кузнеца возьмем или кожемяку. Эти точно все знать должны!

Но получилось даже еще лучше. Трое викингов уже подобрались к дому, в котором, скорее всего, жил сам кузнец, как из ближайшего сарайчика, служившего сеновалом, выпорхнула девица в одной нижней рубахе, и беззвучно юркнула в дом, тихонько скрипнув кожаными петлями двери. Конунг и его друзья опустились в траву, замерев. Через минуту из того же сарая, потягиваясь и зевая, вышел мужчина. Он постоял немного, почесываясь в разных местах, а потом развернулся и медленно побрел в сторону частокола.

— Его берем, — прошептал Хельги. — Это один из дружинников. Перехватим у забора.

Викинги серыми волками метнулись к забору, забирая левее и делая круг, чтобы успеть раньше любителя девок. Только бы часовой на этой стене не заметил…

Ночной гуляка, тем временем, добрел до частокола и наклонился к земле. Там оказался лаз, прикрытый плетеной корзиной. В него-то он и собрался нырнуть. А часового на этой стороне частокола не было.

Все трое викингов одновременно вынырнули из травы. Харальд одной рукой зажал рот дружинника, а второй приобнял за шею и немного придушил, чтобы тот не сопротивлялся. Эгиль заломил вояке руки назад и сразу же принялся их спутывать припасенной веревкой. Конунг в это время следил за забором. Вышло все идеально, без единого лишнего звука. Пленника подхватили за ноги и за руки и оттащили в лес.

Допрос начали сразу же. Перепуганный пленник не сопротивлялся, особенно после того, как перед его глазами помаячил кончик ножа Эгиля.

Он и вправду оказался дружинником, причем именно тем, который должен стоять на посту на стене. Вот поэтому пятого часового видно и не было, по бабам ушел. Точнее, к дочке кузнеца, свободной, между прочим, не холопке. Это его и сгубило, попался, голубчик.

— Кто здесь старший и сколько воинов за частоколом? — спросил Хельги.

— Наших три десятка, старший — хевдинг Лейдур, — запинаясь, пробормотал пленник, косясь на нож Мышелова. — И мытарей семеро. Их старшего не помню, как зовут, они отдельно, не наши.

— Что значит не наши?

— Он из эстов, конунг! — пояснил Харальд. — А эти, которые мытари, из чудинов, как и Сова. Так?

— Так, так, все так! — еще более испуганно затараторил эст. — Нас Исо Полльо нанял этот пост охранять в начале лета. По две марки пообещал заплатить после зимы, да еще кормежка и пиво. Корабль наш утонул в шторм, половина утопла, а те, кто остались — все здесь теперь.

— Что за чужие кнорры там стоят?

— Купцы из Хедебю, за мехами пришли. Два кнорра им принадлежат.

— Много их?

Пленник понял вопрос правильно.

— Хирдманов полтора десятка. Остальные — бонды и купцы, не воины.

— Погоди-ка, — влез Эгиль. — Как ты сказал, твоего хевдинга зовут?

— Лейдур, — промямлил пленник.

— А прозвище у него, случаем, не Красный?

— Ага, он и есть — Лейдур Красный, мой хевдинг.

— Я его знаю, конунг, — рот Мышелова растянулся в улыбке. — Более того, он мой родич. Троюродный брат по бабке, мы с ним росли вместе. Вот это удача!

— Неожиданно! — хмыкнул конунг. — И что? Договориться сможешь с ним?

— А то! Думай сразу, сколько ты ему платить будешь, конунг! Считай, что он уже в твоем хирде!

— Хорошая новость!

— А с купцами что? — с надеждой в голосе спросил Эгиль.

— С купцами ничего. Пусть торгуют. Мы сюда не грабить пришли, а власть установить. Купцы, тем более из Хедебю, нам пригодятся. Продадим им меха по нормальной цене, чтобы обратно еще не раз вернулись!

— Эх, жаль…

— Не жадничай, Мышелов! — засмеялся Харальд. — У тебя и так серебра столько, что скоро гадить им будешь!

— Серебра много не бывает! — наставительно произнес хольд, выставив вверх указательный палец.

— А что со мной? — рискнул спросить о своей судьбе пленник, заискивающе глядя в глаза Хельги.

— С тобой? — конунг задумчиво пригладил бороду. — Как звать тебя, воин?

— Тарво, к-к-конунг! — эст мелко задрожал, увидев изменившееся лицо конунга.

— Ты умрешь, Тарво. Но не сейчас. Мы все когда-нибудь умрем. Но пусть это случится как можно позже! — конунг ткнул кулаком в грудь эста. — Жить будешь, Тарво! Но пока с нами пойдешь. Дай слово, что не сбежишь, и тебя развяжут!

Тарво облегченно выдохнул и немного испортил воздух от напряжения. Потом он поклялся всеми богами, что не посмеет убежать и Эгиль разрезал веревки, стягивающие его руки.

— Ладно, я услышал все, что хотел! — сообщил всем Хельги. — Возвращаемся в лагерь. Перекусим, поспим немного, а на рассвете познакомимся с хевдингом Лейдуром Красным! Кстати, а почему он — Красный?

— Рожа у него такая красная, что аж в темноте светится! — засмеялся Мышелов. — Он тебе понравится, конунг!

* * *

Любимые развлечения воинов какие? Правильно. Вкусно и сытно пожрать, выпить хмельного, повалять красивых девок и лихо подраться с такими же, как они, молодцами.

Этим-то сейчас и занимались хирдманы конунга с ним же во главе. Тем более, что повод был самый что ни на есть правильный — принимали в хирд новых бойцов, а те, как полагается, проставлялись.

Лейдур Красный, двухметровый детина с плечами размером с парус, восседал слева от конунга. Он после переговоров с Эгилем Мышеловом, прошедших с глазу на глаз в течении всего полутора минут, согласился перейти в хирд со всеми своими бойцами. И клятву правильную принес, поставив ногу в импровизированный сапог, сооруженный из шкуры свежезаколотого быка, туша которого крутилась сейчас на гигантском вертеле над очагом, посреди зала длинного дома. Бык, как и море пива, разливавшегося по