там фоновую вибрацию? Ее никто из нас никогда не брал в расчет. Инженеры ошибаются. Это — часть работы. Дорогостоящая, чертова часть, да. Но ее можно простить. — Его голос стал еще тише, еще опаснее. — А знаешь, что простить нельзя? Гордыню. Глухое, ослиное упрямство, из-за которого ты готов был похоронить под водой пол-города. Хорошо красоваться перед молодняком, да? Ты мог бы взять ее модель, посмотреть в свободное время. Пересчитать. Прийти с этим к моему отцу. И как бы ты тогда выглядел? Как гениальный инженер, который ошибся. И сам свою ошибку и исправил. Вряд ли бы Агес стала говорить, что расчеты и модель ее. Так что, будешь с ней работать. И будешь радоваться, что отделался испугом.

— Ты тоже Киару слушать не стал.

— Да, не стал. Ты прав. Но как приходит Киара? "Ребята, тут что-то не так работает!" — передразнил он. — И в девяти из девяти случаев ее «нутро» и «чуйка» подводили ее. Помнишь, как она уверяла, что в почве сектора «Гамма-3» завелся кристаллический грибок, пожирающий корни? Мы неделю перекапывали плантации — ничего. А потом оказалось, что это были следы от новых удобрений. Или когда она «чувствовала», что система вентиляции в оранжерее № 7 отравляет воздух? Мы эвакуировали пол-яруса, а виной всему был сдохший и разложившийся в воздуховоде грызун. Девять случаев. Девять ложных тревог. — Он посмотрел на Вербета, и в его взгляде читалась та же горечь, что и в голосе. — Для меня это был просто десятый случай. Очередная блажь. Но теперь... теперь я могу сказать, что ее чуйка сработала в одном случае из десяти. А значит, есть над чем подумать. Арнев же пришла с готовой, просчитанной моделью. А это значит — она потратила время, силы. И да, она могла и ошибится. Но твоя обязанность была — проверить.

Вербет мрачно хмыкнул, его пальцы все так же судорожно сжимали кружку. Он не выдержал пронзительного взгляда Нами и опустил глаза, уставившись в темную, почти остывшую жидкость.

— Хорошо, — прошипел он. — Допустим, ты прав. Допустим, я был ослом. Но ответь мне на один вопрос, Нами. И ответь честно. Ты действительно веришь, что эта девочка… Арнев… стала бы молчать, если бы твой отец или Совет признали ее правоту? Смирилась бы с тем, что вся слава за спасение города достанется мне, «ослу», который лишь исправил собственную ошибку, найденную ею?

Он поднял взгляд, и в его карих глазах плескалась не злоба, а нечто более сложное — горькое понимание чужих амбиций.

— Ей нужен рейтинг, Нами. Ей нужен статус. Ей нужно гражданство. И она пыталась пробиться к твоему отцу. Лично. В обход всех. И если бы у нее был выбор — получить все лавры или позволить мне «исправиться» и остаться героем в глазах Совета… как ты думаешь, что бы она выбрала?

Вербет отпил последний глоток холодного «кофе», поморщился и с силой поставил кружку на стол.

Нами слушал, не перебивая, его лицо оставалось невозмутимым, но в фиолетовых глазах загорелись холодные искры. Когда Вербет замолчал, он медленно отставил свою кружку.

— Ты хочешь говорить о ее амбициях? Прекрасно. Давай поговорим. — Его голос прозвучал тихо, но с опасной, лезвийной остротой. — Она пришла к тебе. Первому. Не к моему отцу, не в Совет, не к Кинер Традсу. Дала тебе шанс — шанс самому все перепроверить, самому прийти к отцу и все исправить, сохранив лицо и репутацию.

Он наклонился вперед, и его взгляд, казалось, просверливал Вербета насквозь.

— И что ты сделал с этим шансом, а? Ты ее высмеял. Ты даже не потрудился взглянуть на модель. Ты отмахнулся от нее, как от надоедливого комара. И только тогда, когда ты, своим ослиным упрямством, сам захлопнул перед ней эту дверь, она пошла дальше. Потому что город был важнее. Это поведение абсолютно нормального человека, у которого, в отличие от некоторых, есть совесть и который, в итоге, поставил жизни тысяч людей выше как твоего, так и своего собственного благополучия.

Слова Нами повисли в воздухе. Вербет слушал, и его лицо, сначала побелевшее от гнева, постепенно заливалось густым, багровым румянцем унижения. Он резко встал, отшвырнув стул так, что тот с грохотом откатился назад.

— Совесть? — его голос сорвался на визгливый, полный яда шепот. — Легко не думать о собственном благополучии, когда у тебя есть надежная страховка в лице наследника клана! Когда ты уже раздвинула для него ноги и знаешь, что он всегда прикроет свою любимую гаваардскую шлю...

Он не успел договорить.

Нами двинулся с места с пугающей, кошачьей быстротой. Не вставая, он рванулся вперед, и его сжатая в кулак правая рука со всей силой врезалась в челюсть Вербета.

Раздался глухой, характерный хруст. Вербет с оглушительным стуком рухнул на пол, зажимая окровавленный рот. В оглушительной тишине диспетчерской было слышно лишь его хриплое, захлебывающееся дыхание.

Нами медленно встал над ним, его фигура казалась внезапно заполнившей все пространство. Фиолетовые глаза горели не холодным огнем, а настоящим адским пламенем. Он дышал тяжело и ровно, костяшки на его правой руке были содраны и проступала кровь.

— Повтори, — тихо, почти ласково, проговорил Нами. Его голос был низким и густым, как смола. — Я хочу услышать это еще раз.

Вербет, потирая окровавленную губу, с трудом поднялся на локти. В его глазах не было страха, только горькое, торжествующее презрение.

— Все видели, как вы целовались! — он выплюнул слова вместе с кровью. — Вся команда водолазов. Ты думаешь, они слепые? Ты водишь ее за Вуаль, ты ночуешь в ее модуле... И ты хочешь, чтобы я, чтобы кто угодно, поверил, что ее «гениальное озарение» — это просто совпадение? Что ты слушаешь ее потому, что она умная?

Он хрипло рассмеялся, болезненно дергаясь.

— Без этого... без того, что она тебе дает по ночам, ты бы так же от нее отмахнулся! А теперь ответь мне, достопочтенный нах, — Вербет с вызовом посмотрел на Нами, — ты уверен? Уверен ли ты на все сто, что эта гаваардская беглянка, так ловко втеревшаяся тебе в доверие, не шпионка? Может, она просто открывает ему ворота, прикидываясь твоей... пассией?

Нами замер на мгновение, и пламя в его глазах сменилось ледяным, безразличным презрением. Он смотрел на Вербета, как на что-то недостойное даже гнева.

— Ей достаточно было молчать, — его голос прозвучал тихо и отчетливо, словно удар ножа. — Молчать и убраться прочь из города при первой же возможности. Сегодня утром, Вербет, без ее модели, Орделу пришел бы конец. Мы бы как слепые котята тыкались, пытаясь найти пробоины, пока