на слово. Но куда деваться, иначе можно крепко влететь, или даже хуже. Так что он решил поверить.

— Ваньку-то давно знаю, — говорил Глеб, показав на машину, — так-то осторожный. Вредная жопа, но меня бы прикрыл. А тут, сука, торопят, а я не люблю, мать их, когда торопят.

Сели по местам, он поехал. По пути Глеб начал искать контакт в телефонной книжке, держа его в левой руке. Правой рукой рулил. Попробовал бы он это на механике, на которую я сдавал.

Он в спортивной куртке, она расстёгнута, под ней видна кобура. Но там не обычный огнестрел, а травмат Grand Power. Лучше бы нормальный ствол, но в «Контуре» такое положено только охране, и то, всё идёт по регламентам. Жаль, что один из своих не могу взять, у меня там целая коллекция трофеев скопилась.

Я вкратце рассказал, само собой, не говоря, что запомнил содержимое всех увиденных справок. Просто якобы вычитал прямо в кабинете и додумал.

Глеб задумался. Ох, как не хочет он звонить Петренко, даже лицо кислое стало. И я понимал, того человека я видел всего пару раз, но он уже проявил себя, как раздражающий всех токсик. Как-то пролез в группу, чтобы получить повышение с этим завербованным шпионом, но как именно я пока не знал. Ещё не в курсе всех тёрок «Контура», а они там были.

— Ладно, — он выдохнул, решился и набрал номер. — Так-то ты дальше должен был участвовать, но Ванька подумал, посмотрел видео, решил, что Паук слишком крутой. И что ты можешь попасть. Вот и снял тебя.

— Я уже понял.

— Не, — Глеб помотал головой, — там к тому и шло, что Петренко вмешается конкретно. Начал бы торопить, а у тебя опыта мало. Вот он тебя и хотел прикрыть.

Вот только угроза может быть куда серьёзнее, чем все думают.

Глеб включил телефон на громкую связь и положил его перед нами, а сам взялся двумя руками за руль. Несколько пальцев правой до конца не гнулись.

— Чё тебе надо, Шилов? — вскоре раздался недовольный голос.

— Сворачивать надо операцию. Паук, как я выяснил, тот ещё гад. На нём уже труп висит. Узнали, почему к нему опера-«тяжи» приходили.

— Ты чё панику поднимаешь? — возмутился Петренко и передразнил: — Операцию сворачивать? С чего её вообще надо сворачивать? А? Из-за каких-то слухов…

— Слушай, Андреич…

— За тебя человек поручился, что ты бухать не будешь, но это не значит…

— Да дай сказать! — возмутился Глеб, моментально свирепея. — Обстоятельства возникли. Объект может быть куда опаснее, чем ты думаешь.

— А мы тут чё, Шилов, на пикник собрались? Или театр юного зрителя организовали? Ты не мешай, или…

— Дайте я скажу, — вмешался я.

— Ты ещё кто? А, Лебедев! — в голосе послышалась досада. — А ты вообще со старшими…

— Менты подозревают Паука в том, что он убил своего водителя, — прервал я. — Поэтому он может быть не координатором, а ликвидатором. Или ликвидатор есть в его команде, и он зачищает хвосты…

— Лебедев, я на тебя докладную напишу Виноградову, если ты не…

— У ментов есть зацепка, что водитель Паука не погиб в несчастном случае. Они её прорабатывают, всё документально известно.

— Лебедев, — голос Петренко стал злым, но в то же время более спокойным. — Я могу так сделать, что ты в фирме работать не будешь никогда, если…

— Кто-то скинул водителя с лестницы, а выставили так, что он поскользнулся сам. И у ментов даже справка сегодня появилась. Вы сильно рискуете, он может зачистить хвост профессионально. И крайним будете вы, раз вы сами руководите прикрытием. Именно вы.

Петренко на несколько секунд замолчал, осознав факт. Вот только насколько большие проблемы? И он же постарается отмазаться и спихнуть всё на других.

— Поддел ты его за больное, — шепнул Глеб с усмешкой.

— Ну и чё предлагаешь? — спросил Петренко, не расслышав эту фразу.

— Не играйте с огнём. Звоните Холодову, пусть Паука берёт ФСБ. Вы всё равно всё важное узнаете сами, потом. А то из-за чьего-то повышения может кровь пролиться.

Он задумался, а мы с Глебом переглянулись. «Контур» хочет что-то вызнать до того, как про агента узнает ФСБ. Или использовать его.

Но тут риск куда сильнее, чем может показаться.

— Ладно, — сказал Петренко. — Сейчас передам, чтобы уходил. Но если это не так, вы у меня оба крайними будете.

— Крайней только плоть бывает, — Глеб хохотнул. — Давай быстрее, заканчивать надо. Лебедев дело говорит. Надо это дело выяснить и склонять объект к сотрудничеству, без вербовки. Больше толку будет. А Ваньку возвращай.

— Передам сейчас, — согласился Петренко и отключился.

Глеб показал мне большой палец.

— Что-то он слишком легко согласился. — сказал я.

— А он такой и есть по жизни. Хитрожопый.

— Давай всё равно к ним поедем, — предложил я.

Потому что осталось впечатление, что всё пойдёт не так.

* * *

В это же время…

Петренко убрал телефон и выругался.

— И что, отзываем? — спросил сидящий с ним в машине связной, держа на коленях ноутбук. — А то связь нарушилась. Или сразу группу туда отправляем, чтобы вытаскивала?

Он должен был подсказывать Ивану через наушники, что говорить, и наблюдал за встречей через скрытую камеру в его очках. Но сейчас экран ноутбука был чёрный, только в центре крутилось белое колёсико загрузки, а звука не было. Похоже, накрылся спрятанный в кафе роутер, а мобильная связь в подвале почти не ловила.

И наблюдателей внутри нет, Петренко хотел поставить своих, приехавших с ним из Москвы, но они не знали города и опоздали. Но операцию начал, несмотря на протесты…

— А почему мы вообще отзывать его должны? — с недовольным видом спросил Петренко.

— Как почему? — удивился связист. — По регламенту надо отзывать. А если не отвечает — отправлять группу.

— Ты меня ещё регламентам учить будешь⁈ — взорвался Петренко. — Меня то списанный за пьянку баран из ментовки учит, то студент-железнодорожник, то ты ещё будешь умничать?

— Нет, но положено…

— Оперативник там опытный, и раз связь обрубил, то так и надо. Не мешаем, ждём вербовки, — отрезал Петренко. — Операция продолжается.

Только когда связь не восстановилась за двадцать минут, он нехотя