– Одного столетия было бы маловато, – огрызнулся Рэйвин. – По крайней мере, я бы смог провести больше времени с женщиной, которую ты у меня украл.

Горс, замерший на другой стороне круга, глумливо усмехнулся. Джеспир повернулась у нему, сжимая в руке дубинку:

– Хочешь что-то сказать, трус?

Окровавленное лицо Горса покраснело от злости.

– Как ты меня назвала?

– Уродливый и тупой, – Джеспир повысила голос. – Я назвала тебя трусом, сбежавший дестриэр.

Горс взмахнул плетью, и камни, привязанные к ее хвостам, свистнули совсем рядом с лицом Джеспир – так близко, что поднятый ими ветерок всколыхнул ее волосы.

– Лучше быть трусом, чем вором и лжецом, – выплюнул он, замахиваясь в сторону Рэйвина. – Наш двуличный капитан украл королевскую Карту Кошмара. А что еще хуже – трахал зараженную женщину…

Дубинка Джеспир врезалась Горсу в плечо, а толпа разразилась насмешками и издевательским свистом.

– И с этого, – провозгласила Хесис, – мы начинаем.

Джеспир замерла, переводя взгляд широко распахнутых глаз с дубинки на Горса: казалось, она не собиралась его бить. Мгновение спустя ее глаза сузились.

– Ты не заслуживаешь носить плащ дестриэра. – Она повернулась к Рэйвину и выплюнула: – И ты тоже.

– Думаешь, ты бы стала лучшим капитаном, Джес? – саркастично хмыкнул тот. – Будь. Я даже поступлюсь этим вызовом, будь он проклят. Потому что тебе меня не победить. Не без помощи твоей Черной Лошади – твоего прелестного маленького костыля. – Рэйвин понизил голос, в котором скользили опасные нотки. – Давай, займи мое место. Стань дядиной марионеткой. Кланяйся, царапайся и сглатывай то, что он сует тебе в рот.

Джеспир бросилась на него. Он увернулся – и гвозди, вколоченные в дубинку сестры, выдрали кусок из его плаща.

– Хочешь поговорить о костылях, брат? – огрызнулась она. – Давай поговорим о твоих.

Рэйвин развел руками:

– Приступай.

Джеспир шагнула влево – и круг сместился. Они – Джеспир, Рэйвин и Гор – медленно двигались по кругу, не сводя друг с друга глаз.

– Ты убеждаешь себя, что дестриэры ненавидят тебя потому, что ты заражен. Но дело не в этом – не для всех, – Джеспир выплевывала слова, словно они причиняли ей боль. – Они ненавидят тебя потому, что ты считаешь себя лучше их.

– Я и впрямь лучше их.

Горс открыл было рот, но Джеспир перебила его:

– Большой сильный Рэйвин Ю. Капитан, который никогда не улыбался, никогда не оступался, никогда не отступал. Который лжет своему королю, своим людям и, прежде всего, самому себе. – Ее глаза наполнились колким льдом. – Ты не лучше других, брат. И не сильнее меня. Ты просто притворяешься, что это так.

– Хочешь знать, в чем я притворялся все эти годы? Так я тебе расскажу. – Рэйвин замер, и их маленький хоровод замер вместе с ним. – Я притворяюсь, что не трачу каждое мгновение каждого дня на ненависть к себе за то, что я капитан дестриэров.

– Ты предатель. – Горс сплюнул. – И ты прольешь за это кровь.

– Скорее всего. – Рэйвин застыл в стойке, широко распахнув оба глаза и выцеливая свою жертву. – Но не сейчас.

Коса взвилась в воздух. Горсу без поддержки магии Черной Лошади не хватало скорости – коса задела его плечо и уперлась затупленным острием в его грудь. Вошла глубоко, но недостаточно глубоко для такого старого ржавого лезвия. Недостаточно, чтобы убить.

Толпа взревела.

Рэйвин в мгновение ока пересек двор. Все перед его глазами заволокло красной пеленой. Он схватил Горса за горло и повалил на землю – тот глядел на него широко раскрытыми налитыми кровью глазами. Он выронил свою плеть, но его кулаки вновь и вновь впечатывались в ребра Рэйвина, выбивая воздух из его легких. Рэйвин сжал руку на горле Горса и думал о крови, плетях и запахе дыма, карабкающимся вверх по лестнице подземелья. Об ужасных вещах, за которыми он наблюдал и которые он был вынужден совершать, будучи капитаном дестриэров.

– Будь осторожен, дестриэр, – выдавил он из себя, склонившись к лицу Горса, которое уже пошло пятнами. – Будь мудр. Будь добр.

Последним жестоким толчком он раздавил Горсу трахею.

По двору пронеслись медленные голодные возгласы одобрения. Они жаждали крови дестриэра. И Горс, погруженный в великий последний сон, обратился в кровавое полотно. Рана, нанесенная косой, истекала алым – и это алое впитывалось в грязь, напитывая почву, прокладывая путь по линиям на ладонях Рэйвина.

Магия дыма рассеялась, унося с собой ярость и ненависть.

Рэйвин замер с трясущимися руками и уставился на Горса. В этот раз желчь сглотнуть не удалось: Рэйвин отклонился в сторону, и его вырвало в грязь. Он тяжело дышал, и это дыхание болью отдавалось в отбитых ребрах.

Во дворе воцарилась пугающая тишина.

Рэйвин поднял глаза. Кто-то прорвался внутрь круга и встал между ним и Джеспир: женщина без маски и двое мальчишек за ней. Она носила зеленое платье и такой же зеленый плащ с белым древом, вышитым у самого ворота. Ее седеющие золотые волосы были распущены, а ореховые глаза широко распахнуты. Очень знакомо распахнуты…

И устремлены на Кошмара.

Опал Хоторн прижала руку ко рту.

– Элспет, – выдохнула она со слезами на глазах. – Ты жива.

* * *

Ото отдала несколько коротких приказов, и двор опустел. Зрители потянулись в форт, поглядывая пустыми глазницами своих масок на Рэйвина. Они утащили тело Горса за собой, и кровавый шлейф, тянувшийся за ним по земле, стал последней данью дестриэра королевству, которому он служил.

Рэйвин сжал кулаки, но это не помогло ему утихомирить дрожь.

Опал стояла напротив прикрученного к столбу Кошмара, не сводя взгляда с того, что когда-то было ее племянницей, и в глазах у нее стояли слезы. Рэйвин был хорошо знаком с этой болью. Она увидела деву с черными волосами и решила, что это Элспет – пока не встретила взгляд ужасающих желтых глаз.

Опал коснулась ладонью щеки Кошмара – совсем как Айони когда-то в подземелье – и побледнела.

– Что с тобой произошло? – прошептала она. – Ты… изменилась.

В лице Кошмара была мягкость.

– Да.

– Ты… ты не Элспет.

Кошмар промолчал. Рука Опал бессильно опустилась. Она отступила от столба и разрыдалась. Рядом с ней стояли ее мальчики, широко раскрыв глаза и уставившись на Кошмара. Но когда Рэйвин сделал шаг вперед – чтобы объяснить, – Хесис выхватила из-за пояса шпагу.

– Назад.

– Я не понимаю, – сказала Опал, смахивая слезы со щек. – Почему их схватили и держали как пленников? – Она посмотрела на Джеспир: – Это она предупредила меня, что дестриэры идут за нами.

Ото застыла.

Джеспир дотянулась до ладони Опал и мягко поинтересовалась:

– Как вы с мальчиками здесь оказались?

– Я привела ее, –