гнили. Но меня сейчас интересует не столько твой кекс и твои невидимые твари. Сколько ты сама, Зоряна.

Он выпрямился, скрестив руки на груди, и смерил меня долгим, пронзительным взглядом.

Я непонимающе моргнула.

— Я? — на всякий случай переспросила я.

— Именно, — он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась, — Потому что я, как ни пытаюсь, не могу понять откуда ты столько знаешь?

Мое сердце пропустило удар.

— Ты появилась в столице совсем недавно, но уже успела наделать столько шума… Сначала история с Арнольфом. Потом ты с легкостью создаешь улучшенную формулу «Эликсира Серебряного Корня» — препарата, над которым лучшие умы работали годами. Теперь ты, едва взглянув на обрывки рецепта, над которым бился весь Королевский Совет, моментально разгадываешь его тайну. Твои записи, Зоряна, — он кивнул на мой журнал, — это не просто заметки аптекарши. Это… это полноценный научный трактат, за который любой лекарь в этом королевстве продал бы душу.

Я чувствовала, как кровь стынет в жилах. Эта похвала звучала страшнее любого обвинения. Я понимала, к чему он ведет.

— Так откуда, скажи мне, — он наклонился ко мне так близко, что его горячее дыхание обожгло мне щеку, — откуда у простой дочери владельца захудалой аптеки, которая еще месяц назад едва сводила концы с концами, такие познания? Кто ты такая на самом деле, Зоряна?

Я смотрела в его холодные, пронзительные глаза и чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

Это был тот самый вопрос, которого я боялась больше всего на свете.

Глава 40

Кровь отхлынула от моего лица. Я смотрела в его пронзительные, всевидящие глаза и понимала, что попалась.

Я оказалась в ловушке.

При этом, тянуть дальше, придумывая очередные нелепые отмазки было бессмысленно, но и рассказывать правду было нельзя.

Что я ему скажу? «Здравствуйте, господин Архилекарь, я сама из другого мира, просто как-то так получилось, что я случайно оказалась в теле вашей аптекарши?».

И что он на это скажет?

В лучшем случае поверит. Вот только, кто знает, что тогда будет. Может, меня начнут изучать, как диковинного зверька, а, может, решат, что я опасная ведьма, и сожгут на месте. Вместе с лавкой. Просто на всякий случай.

В худшем случае, Архилекарь решит, что я окончательно рехнулась. И тогда он поставит под сомнение все, что я говорила до этого. Включая мои выкладке о создании пенницилина. Он просто отмахнется от меня, как от сумасшедшей, и королевство будет обречено. И в этом случае нас с Тодой и Ханной, скорее всего, будет ждать незавидная участь.

Нет. Рисковать судьбой всего королевства и своих единственных друзей ради собственного душевного спокойствия я не имела права.

Признание может подождать.

Сначала — дело. Сначала — лекарство.

Когда у меня на руках будет неопровержимое доказательство моей ценности, когда я спасу сотни, а может, и тысячи жизней, тогда и поговорим. Тогда, возможно, у меня будет шанс, что меня хотя бы выслушают.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

— Господин Архилекарь, — начала я, стараясь чтобы мой голос звучал как можно более искренне, — я понимаю ваши подозрения. И они… они справедливы. Я действительно знаю больше, чем должна знать простая аптекарша. И у этого есть причина.

Я видела, как он напрягся, как весь превратился в слух.

— И я обещаю вам, — продолжала я, и каждое слово давалось мне с огромным трудом, — что я расскажу вам все. Отвечу на все ваши вопросы, какими бы они ни были. Раскрою все свои секреты. Но только после того, как я приготовлю лекарство от чумы, и мы вместе убедимся, что оно работает. Сейчас на это просто нет времени. Каждая минута на счету. Пожалуйста, поверьте мне. Еще один, последний раз.

Я замолчала, и в аптеке повисла тяжелая, звенящая тишина. Я смотрела на Моргана, вложив в свой взгляд всю искренность, на какую только была способна. Это был мой последний козырь, моя последняя ставка. И я с замиранием сердца ждала, примет ли он ее.

Но Архилекарю мой ответ явно не понравился.

— Ты, кажется, не поняла, Зоряна, — тихо, почти безэмоционально произнес он, но я кожей ощущала почти физическую угрозу, исходящую от его слов. — Правила игры изменились. Я больше не намерен идти на уступки и подыгрывать тебе в твоих маленьких спектаклях. А потому, у тебя есть два варианта. Либо ты рассказываешь мне все прямо сейчас. Либо мы заканчиваем этот разговор, и ты возвращаешься в казематы. Навсегда. И твой помощник последует за тобой. Выбирай.

Я чувствовала себя мышью, которую загнал в угол огромный, холодный и очень умный кот. Он перекрыл мне все пути к отступлению, не оставив ни единой лазейки.

В голове была звенящая, паническая пустота. Что делать? Что сказать? Любое слово могло стать последним.

— Ну? — он шагнул еще ближе, и я невольно попятилась, пока не уперлась спиной в холодную стену. — Я жду, Зоряна. Почему ты молчишь? Какую такую страшную тайну ты скрываешь, что боишься ее рассказать даже под угрозой пожизненного заключения на рудниках?

Тайна! Я в отчаянии ухватилась за это слово, как утопающий за соломинку.

— Да! — вырвалось у меня в полнейшем отчаянии. — Да, я скрываю тайну! И если я ее раскрою, то для меня все может стать еще хуже, чем сейчас! Гораздо хуже! Возможно, тогда вы сами пожалеете, что настояли на этом разговоре!

Я говорила это, и сама не понимала, куда меня несет. Но это была единственная ниточка, за которую я могла уцепиться. Я пыталась напугать его, заставить отступить, посеять в его душе сомнение.

Морган на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь прочитать там ответ. А потом произнес тихо, но так, что у меня кровь застыла в жилах:

— Эта твоя тайна… она случайно не связана с магией?

Я замерла.

В королевстве, где магия была под строжайшим запретом обвинение в колдовстве было, пожалуй, самым страшным из всех возможных.

Однако, я уже окончательно запуталась в сложившейся ситуации, в угрозах Моргана, в своих собственных словах, в происходящем. А потому, прошептала:

— Можно сказать и так.

С другой стороны, как еще, я могла объяснить, что я оказалась заперта в чужом теле из другого мира?

Архилекарь смотрел на меня еще более внимательно, еще более угрожающе. Его глаза, казалось, пытались до самой моей сути, но