в неделю получать кофе с пирожными. В столицу не накатаешься, а сварить что-то подобное дома, не говоря уж о столь деликатной выпечке, у него умения не хватит. Некая мысль насчёт этого у Ивана была, и он даже начал её думать, но завершить процесс не успел.

— Иван, — донёсся до него Машин голос, — смотри!

Терентьев посмотрел. На пальцах правой руки Повилихиной, лежало по маленькому голубоватому шарику.

— Здорово! — оценил он. — Сумела договориться?

— Пока ещё не совсем, только начала, но результат уже виден. Если бы я тогда, в Аномалии, умела такое, не пришлось бы бегать от кабана. Скажи, а это что, такой ведунский секрет?

— Откуда ты взяла? — удивился Иван. — Открытая информация, в учебниках есть.

— Не может быть! — завелась Повилихина. — Я бы такое не пропустила!

— И всё-таки пропустила. Это из учебника господина Розенкранца. Просто я дал себе труд не пролистать и вызубрить занудные параграфы, а разобраться, о чём они. И выяснилось, что в учебнике множество архиполезных советов. Это — лишь один из них.

— Но почему Розенкранц не написал обо всём просто и открыто? — удивлялась Маша.

— Думаю, это для того, чтобы истинное могущество досталось тем, кто его достоин. Кто жилы рвёт и лезет из кожи вон ради того, чтобы научиться чему-то новому. А те, кто в носу ковыряет, да козявками в преподавателей кидается…

— Разве такие бывают? — ужаснулась Маша.

— На первом курсе, увы, случаются. Ты ведь слышала историю Кострова? Ну так вот. Подобные пусть довольствуются типовыми шаблонными действиями.

— Но, может, родители смогут их чему-то такому научить?

— Может, и смогут — если сами обучены. Но… сколько ты добивалась отклика от своего источника?

— Всю неделю пыталась достучаться.

— Вот! А ленивый отрок сделает так, как проще. Есть результат? Троечку натянули? И довольно. Знаешь, я сильно подозреваю, что в какой-то момент источник, загнанный в рамки стандартных формул, навсегда теряет возможность общения со своим владельцем. Хотя слово «владелец» здесь не вполне подходит. Понимаешь, источник — это помощник, соратник, может даже друг. Но чтобы он таким стал, его нужно вырастить. Ты когда-нибудь держала собаку? Растила её с малюсенького щенка и до здоровенного кобеля? Тогда ты способна это понять.

Маша задумалась, погрустнела.

— Получается, я едва-едва успела? В самый последний момент, да?

— Главное, что успела, — заметил Иван. — Теперь будешь потихоньку развиваться. Главное — каждый день хоть немножко, но поговори с источником. Хотя бы скажи ему «Привет». И попробуй поделиться душевным теплом, как с близким человеком.

* * *

Терентьев напрасно рассчитывал, что его вояжи по ресторанам останутся незамеченными. Как выяснилось, инфоры читала не только богатая публика. И хотя писали заметки все, кому не лень, по непонятной причине именно Терентьевские отзывы стали остропопулярными. Это случилось не в один день. Но в какой-то момент интерес к содержанию заметок перерос в интерес к их автору.

Амбициозные студентки всех трёх курсов быстро выяснили, что автор сверхпопулярных обзоров и скромный студент первого курса — один и тот же человек. Личность спутницы скромного студента выяснилась ещё быстрее. О Терентьеве и без того ходило по Академии множество слухов. Теперь же разом припомнились все его эпические подвиги: публичная порка мелкого пакостника Кострова, за которую никто не призвал экзекьютора к ответу, молниеносная победа над физруком — это из того, что и так было на слуху. А теперь, после короткого и эффективного расследования, к общей картине добавились дружба со старым жмотом кастеляном Пафнутьевым, обличение ворюги-коменданта общежития первого курса и выделение Терентьеву отдельной комнаты для жилья.

Последнее, кстати, не лезло вообще ни в какие ворота. Даже самые богатые и знатные студенты и студентки ютились в комнатах на четверых со всеми неудобствами совместного проживания.

Всё это наводило студенток на удивительные мысли, одна чудней другой. Но все до единой сходились во мнении: парень очень даже непрост. Наверняка отпрыск некоего древнего и знатного рода. Может быть даже, сын князя из соседнего княжества. Внебрачный, разумеется.А княжич — это подходящая компания. И, очень может быть, подходящая пара. Придя к такому выводу, многие студентки открыто заявили, что не прочь разделить с Терентьевым его шикарный «люкс».

Среди преподавателей тоже царило смятение. Помимо всего прочего, с Терентьевым связывали таинственное исчезновение посреди учебного года управляющего Академией. Преподаватель магической практики Фома Порфирьевич Коробейников восхищался небывалыми успехами Терентьева, и это добавляло интереса к необычному студенту. Софья Андреевна Величко, чопорная стерва, чуть не с первого занятия прониклась к Терентьеву небывалой благосклонностью, а физкультурник Ухтомский, напротив, не скрывал своей антипатии к выскочке.

Разумеется, бывали в Академии намного более экзотические и экстравагантные студенты. Так что все выходки Терентьева, даже с учётом ресторанных похождений, на сенсацию не тянули. Но именно утром понедельника в преподавательскую комнату вошел средних лет мужчина. Интересное лицо с аристократическими чертами, черные с проседью длинные волосы, стянутые на затылке в хвост, чёрный костюм с идеально белой рубашкой, блестящие штиблеты и очень знакомый чёрный плащ.

— Добрый день! — произнес мужчина.

Преподаватели бросили обсуждать Терентьева и повернулись к вошедшему.

— Представьтесь, пожалуйста, — потребовал Ухтомский, непроизвольно поглаживая правый кулак.

После этих слов Софья Андреевна, не таясь, скривила губы: она-то узнала человека с первого взгляда. А тот, в плаще, окинул взглядом собравшихся, хмыкнул и назвал, наконец, своё имя:

— Дементий Карлович Розенкранц!

Эффект был сногсшибательный. Кое-кто из особо чувствительных и впрямь предпочёл присесть.

— Но как? — озвучил общий вопрос Коробейников. — Как вы сумели излечиться? Ведь многие целители пытались избавить вас от полученных ран, но никто из них не преуспел в этом.

— Я нашел другого специалиста.

— Ведуна? — с неприязнью в голосе задал вопрос Ухтомский.

— Это знание вам ни к чему, Борис Дмитриевич. — повернулся к гимнасту Розенкранц. — Достаточно того, что я сумел раздобыть единственное лекарство, которое было в состоянии мне помочь, и употребил его в полном соответствии с инструкцией.

— И во что вам встало подобное лечение? — поинтересовалась Агнесса Викторовна Емельская, преподающая руны у старшекурсников. — Уж я то знаю, сколько дерут целители за свои услуги.

— На удивление недорого, — ответил маг. — У меня нашлась уникальная рукопись, и я обменял её на уникальное снадобье.

— Но что вы планируете делать дальше? Всем известно, что вы читали студентам лекции лишь потому, что состояние