людей умело читать – кто-то бегло, кто-то с грехом пополам – но при этом совершенно не умело писать.

Как большинство людей училось читать? Об этом я уже немного писала – те, кто получал базовое образование, чаще всего учились читать не по буквам, а по словам и целым речевым конструкциям. Кто изучал иностранные языки по различным ускоренным методикам, поймет, о чем идет речь. В Средневековье для этого использовались молитвы (если учились читать на латыни) или какие-то простые, всем известные тексты. Выглядело это так. Вот у вас есть предложения «Мама мыла раму» и «Папа ест кашу», вы знаете, как они звучат, знаете, кто такие мама и папа, что такое рама и каша и что значит «мыла» и «ест». Читаете их раз за разом и постепенно запоминаете, как выглядят слова «мама», «папа», «мыла», «ест», «кашу» и «раму». В следующий раз вы встречаете предложение «папа мыл раму» и понимаете, что это значит. Вот так постепенно и формируется навык чтения.

В принципе, так научиться читать можно даже самостоятельно и уж точно – с помощью любого другого умеющего читать человека. Конечно, с таким подходом умение читать бегло напрямую зависело от количества и разнообразия прочитанных книг. Но для большинства людей огромный словарный запас и не требовался – читали они в основном королевские указы, деловые письма и записи в бухгалтерских книгах, а там словарь довольно ограниченный.

Отдельно уточню – это не значит, что люди совсем не учили буквы. В школах учили, следуя классической, пришедшей еще из Античности, традиции, но это было нужно в первую очередь для того, чтобы узнавать слова, что-то вроде визуального натаскивания. Самоучки же могли обойтись и без этого этапа, и если им не нужно было учиться письму, буквы могли им никогда и не понадобиться – хватало запаса визуально узнаваемых слов.

Другое дело – умение писать. Этому учили примерно как сейчас – сначала буквы, потом их сочетания, дальше слова, словосочетания и, наконец, предложения. Это требовало времени, сил и денег – учителю надо было платить. Такое образование – с буквами и одновременным обучением чтению, письму, грамматике и т. д. – было доступно далеко не каждому, да и не все в нем нуждались, ведь даже богатые люди, вроде купца, рыцаря или чиновника, были в первую очередь заинтересованы в том, чтобы уметь читать, а писца при необходимости всегда можно было нанять. Писать учились в обязательном порядке только будущие клирики, те, кто хотел получить университетское образование, и дети особо передовых родителей.

Конечно, число людей, получающих полноценное образование, постепенно росло. Но все равно, в городах к XIV веку читать умело уже большинство населения, а вот писать – уже названные выше 20–25 % (в деревнях – от силы 5 %). Чем глубже в Средневековье, тем эта цифра, разумеется, ниже, зато в XV веке уровень образования рванул вверх настолько, что, как я уже упоминала, понадобилось книгопечатание, чтобы удовлетворить растущий спрос на литературу.

Женское образование

режде чем перейти к средневековой литературе и теории чтения, пожалуй, стоит сделать небольшое отступление и рассказать о женском образовании. В первых трех главах я писала все же в первую очередь о том, как и чему учили мужчин, к женщинам большая часть этого относилась лишь косвенно, хотя, конечно, они и в школах иногда учились, и уж тем более книги манер и сборники нравоучительных историй к ним относились не в меньшей мере, чем к мужчинам.

Каким же было образование женщин в Средние века? Принято считать, что никаким. Да и вообще, даже грамотных мужчин было мало, что уж говорить о женщинах.

Женское образование и воспитание вызывало в Средневековье столько споров, что их отголоски запутывают историков до сих пор. С одной стороны, женщина была вроде как сосуд греха, и вообще ее дело – рожать детей и вести хозяйство, зачем ей образование. Робер де Блуа, например, автор двух трактатов о воспитании, назвал их «Обучение господ» и «Целомудрие дам» – его подход к женскому образованию ясен уже по одним только названиям. В трактате для женщин у него в основном рекомендации не «оголяться», не разрешать другим прикасаться к их телу и губам, не слишком много есть и пить, не останавливаться перед окнами чужих домов, не лгать и т. д.

Примерно такое же мнение высказывает и Филипп Новарский, когда пишет о воспитании женщин. По его мнению, девушек, в отличие от юношей, не следует учить чтению и письму, если только они не собираются стать монахинями, потому что ненужные знания ведут только к греховным увлечениям, а для благополучия женщины достаточно плотской и нравственной чистоты.

С другой стороны, практические соображения сильно противоречили идеологии. Кто управлял замком или поместьем, пока рыцарь воевал? Кто вел дела, пока торговец уезжал по делам, причем иногда чуть ли не на другой конец Европы? Кто присматривал за мастерской во время болезни и отсутствия ремесленника? Естественно, жены. По очень простой и практичной причине – жена была единственным человеком, которому можно было полностью доверять. Поэтому, даже если не учитывать того, что для ведения домашнего хозяйства необходимо как минимум уметь считать, образованная жена была для мужчины помощницей, а неграмотная – обузой. Естественно, речь не об университетском образовании, но уж читать, считать и иметь определенные специальные знания, касающиеся рода деятельности мужа, было практически необходимо.

Нельзя забывать и о вдовах. Они составляли довольно большую часть средневекового общества, причем многие из них были молоды (особенно вторые-третьи жены, которые обычно были намного младше мужей). В Англии, например, в XV веке, когда мужчины активно гибли то в битвах с французами, то в гражданских войнах, в руках вдов находилось до трети всех аристократических земельных владений. Цеховая статистика тоже говорит в пользу женщин – вдовы нередко наследовали мастерскую покойного мужа и продолжали его дело. Вели женщины и торговые дела, особенно в таких купеческих странах, как Англия и итальянские государства.

Мнение ученых мужей

се это нашло отражение и в философско-воспитательной литературе. Франческо да Барберино, например, в трактате «Поведение и нравы женщины», написанном в 1318–1320 годах, размышлял об обучении женщин чтению и письму и отмечал, что «многие это одобряют и многие порицают». Сам он, пусть и с неохотой, но допускал, что знатной женщине стоит научиться читать и писать «надлежащим образом» на тот случай, если, овдовев, она станет «хозяйкой земель и госпожой вассалов». А кроме того, у женского образования, по его мнению, была еще одна важная цель – чтобы потом они, став матерями, могли дать хорошее начальное образование своим сыновьям. Кстати,