пасмурное небо. Ливия и София возились с котелком, в котором разогревалась тушёнка, а рядом на плоском камне тихо кипел чайник.

Все расселись вокруг огня — кто на рюкзаках, кто прямо на земле, постелив куртки. Лёгкий ветер шевелил волосы, огонь приятно грел лица и руки. Измученные дорогой, они расслабились: кто-то шутил, кто-то лениво подтрунивал друг над другом. На мгновение казалось, что весь ужас мира остался где-то очень далеко.

Ливия незаметно наблюдала за Питером и Джулией. Они выглядели бодро, но ей нужно было знать точно: переболели ли они? Есть ли у них антитела? В лаборатории на острове это заняло бы считанные минуты. Сейчас же оставались только слова и догадки. Выбрав момент, когда разговор стих, Ливия наклонилась ближе к Питеру:

— Питер… — тихо начала она. — Как ты встретил начало эпидемии?

Питер поставил кружку с чаем на землю, задумался. Пламя костра плясало в его усталых глазах.

— Помните Вэла? Второго охотника? — спросил он.

— Конечно, — кивнула Ливия.

— Это мой старый друг. Мы с ним и ещё пятеро наших приятелей собрались на охоту. Сняли домик в горах. Отдых был отличный — костры, охота, вечера с байками и песнями.

— Прям как в старых фильмах, — улыбнулся Оскар, перебивая его.

Питер усмехнулся, но улыбка была горькой.

— Тогда всё ещё казалось простым. Однажды мы встретили незнакомца — тоже охотника. Он сказал, что в городе вспышка гриппа. Мы отмахнулись. Думали, это просто слухи.

— Классика, — пробормотал Эд, потирая руки у костра.

— Через пару дней начались симптомы, — продолжил Питер. — Слабость, температура. Некоторые даже не могли встать с кроватей. Мы с Вэлом свалились, пролежали дня два… Потом вроде бы стало лучше. Мы пошли на охоту — хотели приготовить ужин на всех… А когда вернулись… — голос Питера дрогнул, — все наши друзья были мертвы.

На мгновение наступила тяжёлая тишина. Даже костёр словно приглушил своё потрескивание.

— И что вы сделали? — тихо спросила София.

— Запаниковали. Хотели вызвать скорую, полицию, связи не было… — он мотнул головой. — Вскоре один из них… вернулся. Но это был уже не человек.

Оскар тихо выругался.

— Мы убежали, отправились в город за помощью. Но там уже был ад: горящие дома, драки за еду, мертвецы на улицах. Кто-то оживал прямо на глазах… Мы прятались, скитались. Несколько месяцев пытались выжить. Потом наткнулись на церковь. Там мы и остались.

Как только Питер замолк, напряжённую тишину прорвали странные звуки, доносящиеся от их фургона — глухое шарканье, приглушённое рычание. Мужчины мгновенно насторожились.

Оскар и Эд выхватили ножи из-за поясов. Питер выхватил из кобуры пистолет.

— Сидите здесь! — бросил Эд, кивнув девушкам. — Мы сами разберёмся.

Они тихо скользнули в сторону фургона. Ливия, Мия, София и Джулия остались у костра, затаив дыхание. Напряжение висело в воздухе тяжёлой, липкой волной. Каждая секунда растягивалась в вечность.

И вдруг — прямо за спиной Мии — раздалось злобное шипение. Мия успела только взвизгнуть, отшатнулась вперёд и, споткнувшись, упала на колени, поползла к костру. София закричала вслед за ней, инстинктивно закрывая голову руками. Ливия в одно мгновение сорвалась с места, бросаясь к оружию, которое лежало на расстеленной куртке неподалёку. Из тени выполз оживший — высокий, изломанный, с грязными когтистыми руками. Он потянулся к Мии, его обесцвеченные глаза горели голодом. Но прежде чем он успел схватить её, Джулия, действуя с неожиданной решимостью, выхватила нож из-за пояса. Одним быстрым движением она вонзила его прямо в голову ожившего. Тот издал глухой хрип и рухнул вперёд, всей тяжестью навалившись на Джулию.

— Чёрт! — выдохнула Ливия, подбегая. Она вцепилась в мертвое тело, пытаясь его стянуть. — София! Помоги!

София сначала стояла в ступоре, побелев, как полотно, а потом, споткнувшись о собственные ноги, бросилась на помощь. Вместе они с усилием стащили труп с Джулии. Та лежала на земле, дрожа, но целая. На их крик быстро вернулись мужчины. Оскар кинулся к Мии, поднял её с земли:

— Ты не ранена?! Он не укусил тебя?!

Мия, плача, замотала головой:

— Нет... я цела... цела...

Эд подбежал к Ливии и Джулии, быстро осматривая их:

— Вы в порядке?!

— Да, мы целы, — тяжело дыша, ответила Ливия. — Но нам надо срочно уезжать. На наши крики могут прийти ещё.

Не теряя времени, они сбили остатки лагеря: потушили костёр, собрали вещи как попало. Вокруг уже слышались далёкие стоны и бряцание камней — к ним двигались другие ожившие. Они прыгнули в фургон, хлопнув дверями, и сорвались с места. Фургон тряхнуло на ухабах, и они понеслись прочь от проклятого места. За окнами мелькали деревья — искорёженные, зловещие, словно искривлённые в беззвучном крике. Внутри фургона стояла напряжённая тишина. Только тяжёлое дыхание и судорожные всхлипы Мии нарушали гнетущую атмосферу. Оскар не выпускал её из объятий, прижимая к себе, будто мог заслонить от всего кошмара этого мира. Ливия сидела рядом с Джулией, обняв её за плечи. Эд вёл машину, крепко сжимая руль, мрачный, сосредоточенный. Питер сидел на переднем сидении, его лицо было каменным. Внутри каждого из них медленно нарастало холодное понимание: их уязвимость стала очевидной. Больше нельзя расслабляться даже на миг.

— Как ты? — тихо спросила Ливия у Джулии, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.

— Я… в порядке, — прошептала та, не поднимая глаз. — Спасибо тебе…

— Это ты спасла нас, — сказала Ливия серьёзно. — Ты молодец.

Фургон подпрыгнул на очередной выбоине. Где-то вдалеке, за лесами, слышались глухие стоны. Ливия, всё ещё держа руку на плече Джулии, вдруг с удивлением спросила:

— Джулия… как ты так быстро среагировала? Без колебаний… Это было… — она замялась, подбирая слова, — невероятно.

Джулия опустила взгляд на свои руки, всё ещё испачканные засохшей кровью, и едва заметно улыбнулась — устало, горько.

— Я долго была одна, — тихо сказала она. — После того как всё началось… Я скиталась, пряталась, сражалась. И… училась. Училась выживать. Иначе бы меня здесь не было.

Ливия слушала молча, чувствуя, как где-то внутри сжимается сердце.

Эд мельком глянул в зеркало заднего вида, посмотрел на девушек и сказал хриплым голосом:

— София и Мия… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Они никогда не были за воротами лагеря. Всё время — за стенами. Под защитой.

Фургон на секунду подпрыгнул на яме, но никто