щупальце дотянулось до второго хвоста Карца и обвилось вокруг него. Лис взвыл — белое пламя мигнуло и на секунду погасло. По мне хлестнула волна боли, которая обожгла виски. Лис крутанулся, термическое поле сжалось и ударило импульсом — щупальце сгорело, Сухой отлетел с дымящимся обрубком.

Пока стая и звери зоны добивали Сухих, Я, Альфы, и Раннер бились с Сайраком.

Тигр создал огненное кольцо вокруг дракона — замкнутую стихийную ловушку, внутри которой температура взлетела до точки, при которой камень тёк, как вода.

Дракон внутри огненной клетки ревел — кровавая энергия пульсировала вокруг его тела, удерживая тигриный огонь от кожи.

Режиссёр ударил сверху вакуумным потоком и вытянул весь воздух из пространства вокруг головы дракона. Сайрак на секунду задохнулся, рефлекторно хватанул пастью пустоту, и громадное тело дёрнулось от удушья.

В эту секунду Раннер с разгона вломил в бок дракона — огненный титан набрал скорость и врезался в рёбра Сайрака, как осадное орудие врезается в крепостную стену. Дракон сдвинулся, рёбра хрустнули. Из пасти хлынула чёрная кровь, которая шипела и дымилась, падая на лаву.

Сайрак контратаковал. Хвост обрушился на огненного титана. Концентрированная багровая энергия прожгла огненную защиту Раннера. Гладиатор отлетел и врезался в скальный выступ — камень треснул на всю высоту.

Я прорвался. Сухой бросился наперерез — Зверомор оторвал ему голову на бегу, швырнув тёмный ошмёток в следующего.

Когти ударили дракона в ту же рану на подвздошье — глубже, чем в первый раз. Новая порция яда хлынула в разодранное мясо. Дракон взревел и ударил лапой по земле рядом со мной — камень провалился в кратер, ударная волна подбросила меня в воздух и протащила спиной по острым камням. Кожу вспороло в трёх местах, тёмная кровь хлынула на камень. Я перекатился, встал и снова бросился к дракону.

Багровый огонь обволок чешую дракона, и я отскочил.

Альфа Огня вломился в собственное огненное кольцо и впился клыками в горло. Две стихии столкнулись. Там, где золотое пламя Хранителя касалось кровавого огня Сухого, воздух взрывался искрами и ударными волнами, от которых камни вокруг превращались в стеклянную крошку.

Оба зверя стояли по колено в раскалённой лаве, которая бурлила и плевалась оранжевыми брызгами.

Сайрак сомкнул челюсти на загривке тигра. Клыки пробили золотую шкуру — из глубокой рваной раны хлынула золотая кровь, которая шипела и дымилась на раскалённой чешуе.

— РАААААА! НЕ СМЕЙ! — Альфа Огня взревел — звук прокатился по полю боя и тряхнул землю так, что Сухие попадали на свои уродливые лапы. Тигр рванулся из пасти, оставив клок шкуры в зубах Сайрака, и с разорванным загривком отступил на три шага, припав на задние лапы. Золотое пламя в глазах мигало, но держалось.

Сайрак тут же отмахнулся крылом от ударной волны Режиссёра. Стратег с хрустом врезался в скальную стену. Меня передёрнуло через наш пакт — передняя лапа сломалась.

Стратег поднялся на трёх лапах, оттолкнулся от камня и повис в воздухе на потоках ветра. Стихийному существу хватало воли для полёта.

Раннер, после удара Сайрака, разделился.

Он лежал ничком среди камней, оглушённый, с трещиной в рёбрах. Инферно стоял над ним, покачиваясь на лапах. Серебряных прядей в гриве стало больше половины. Лев тяжело дышал — из рассечённой морды капала кровь.

Гладиатор открыл глаза. Левый был залит кровью из разбитой головы. Раннер увидел поле боя — Сухих, горящих зверей, раненого Альфу Огня, Режиссёра на трёх лапах, меня, отбивающегося от толпы Сухих одновременно.

Он поднялся, хватаясь за камень обеими руками, и посмотрел на Инферно. Серебряные пряди мерцали среди последних золотых — их оставалось на ширину двух пальцев.

Оба знали, что второе Единение заберёт почти всё. Третье — заберёт Раннера навсегда.

Гладиатор положил дрожащую руку на гриву льва. Пальцы зарылись в шерсть.

— Давай, малыш, — хрипло сказал Раннер. — Ещё разок.

Инферно низко заворчал. С такой тоской, от которой у меня сжалось что-то в груди, хотя я стоял в тридцати метрах и рвал когтями очередного Сухого.

Лев знал цену.

Золотое пламя вспыхнуло, и тела слились. Огненный титан поднялся — меньше, чем в первый раз, с трещинами в огненной броне, через которые проглядывало тёмное нутро. Но злость заменяла силу, и Раннер-Инферно бросился к Сайраку, который теснил раненого Альфу Огня к краю лавовой ямы.

Удар в челюсть прилетел дракону снизу вверх, да с такой силой, что в огненном кулаке титана хрустнули кости. Голова Сайрака запрокинулась, из пасти вылетели два огромных клыка, и чёрная кровь веером ударила в небо.

Огненный титан перехватил дракона за порванное крыло и потянул — мембрана затрещала, разошлась ещё шире, и Сайрак завизжал от боли так, что камни вокруг лопнули и рассыпались щебнем.

Дракон ответил концентрированным ударом кровавой энергии прямо в грудь врага. Багровый луч прошил огненную броню насквозь и вышел из спины.

Раннер-Инферно распались.

Гладиатор упал отдельно — лицом в мёртвый камень. И потерял сознание.

Инферно рухнул рядом — лев попытался встать, передние лапы подогнулись, и он осел на бок. Грива стала почти полностью серебряной — золота осталось на две тонкие пряди, которые мерцали, как последние угли в погасшем костре.

Инферно подполз к Раннеру и лёг рядом, закрывая хозяина избитым телом. Положил тяжёлую серебряную голову на спину гладиатора и закрыл глаза.

Но отвлечение сработало. Пока они били дракона в челюсть, Сайрак отвернулся от Альфы Огня.

Тигр использовал передышку — золотое пламя в глазах вспыхнуло ярче, рана на загривке перестала кровить, и Хранитель Огня снова бросился в бой. С разорванным загривком, измотанный и израненный, тигр ударил Сайрака стихийным потоком в оголённое место на боку, туда, где мой яд разъел чешую, и золотой огонь прожёг мясо до рёбер.

Дракон взревел и отмахнулся лапой — тигр увернулся и ударил снова, и снова, не давая ранам затянуться.

Режиссёр всё атаковал — серебряные вихри рвали Сайраку чешую на спине, отслаивая пластину за пластиной. Хромающая Актриса, несмотря на переломанное ребро, отдавала Альфе Ветра последние крохи энергии их родственной стихии. И каждый вихрь бил чуть сильнее предыдущего. Маленькая раненая рысь стояла на валуне, залитом кровью Сухих, и передавала своему брату лишь один мыслеобраз: Сделай! Держу!

А звери прилива гибли — каменный бык рухнул, пронзённый тремя тёмными щупальцами, два теневых волка легли замертво — но на их место из леса прибегали новые, и новые, и новые.

Сухих оставалось меньше десятка. Из Раскола медленно и мучительно лез очередной тёмный сгусток.

Мои когти вспороли чешую Сайрака на задней лапе — яд хлынул в