вырвался из пламени, откатился, его огненная броня дымилась и трещала по швам. Но титан держался.

Мы все держались. Били, рвали, жгли — и Сайрак принимал удары. Прилив кормил его. Каждая секунда боя работала против нас — дракон становился сильнее, а мы слабели.

И тогда из Раскола полезли Сухие.

Первый тёмный сгусток мучительно протиснулся через истончившуюся ткань реальности — медленно, как густая смола продавливается через щель. Выпал на мёртвую землю и начал обретать форму. Длинные паучьи конечности выросли из тёмной массы, голова раскрылась на четыре части, и внутри блеснули три ряда зубов. Тварь встала на лапы и завизжала тонким вибрирующим визгом, от которого свело челюсть.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. И следующий за ним. По одному, по одному.

И в это же время с юга нарастал какой-то непонятный треск…

Прилив начался.

Глава 15

Первый Сухой протиснулся через Раскол.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. Они выползали один за одним — капли из треснувшей бочки.

— Так вот вы какие, — прорычал я.

Сухие в истинных формах выглядели хуже любого кошмара.

Каждая тварь обретала собственное тело — одна растеклась по камню плоской тенью с десятком хватающих конечностей, другая выросла вверх корявым столбом из костей и тёмной плоти, третья покатилась шаром, из которого в разные стороны торчали лезвия из затвердевшей тьмы. Ни одна не походила на другую. Чаща порождала каждого Сухого уникальным, как уникальна каждая болезнь.

— СТАААААААААААААЯЯЯЯЯЯЯЯ!

Мой рык прокатился по полю боя. Я швырнул ментальную команду:

БЕЙ ВСЁ!!!

Первых Сухих мы встретили лоб в лоб. Три паучьих твари бросились ко мне — полоснул ближайшую когтями Зверомора по морде, чёрная плоть разошлась с влажным хрустом, и тварь завизжала, захлёбываясь собственной тьмой.

Вторая метнула щупальце — ледяной захват обвил мне левую ногу и свёл мышцу судорогой. Впрыснул яд прямо в щупальце, тень дёрнулась, и я вырвал ногу, оставив на щупальце клок чёрной кожи с мясом.

Третью снёс Старик — росомаха вынырнула из камня прямо под брюхом твари, Манипуляция вздыбила ровную породу острыми шипами, которые пронзили Сухого снизу. Тварь забилась, нанизанная на каменные лезвия, и Афина обрушилась сверху — клыки вошли в тёмную плоть, Доспех Катаклизма принял на себя удар щупальца, и тигрица рванула тварь пополам одним движением челюстей.

Карц работал в центре побоища — третий хвост создал термическое поле в пятнадцати метрах вокруг лиса. Воздух внутри этого круга раскалился до температуры, при которой тёмная плоть Сухих загоралась, как промасленная ветошь.

Паучья тварь сунулась в зону, вспыхнула целиком, завизжала и рассыпалась горящими ошмётками. За границей раскалённого круга Карц держал ледяной вакуум — Сухой, который пытался обойти поле сбоку, замер, скованный холодом. Актриса серебряной молнией пронеслась мимо и полоснула его когтями по горлу — каждый порез наполнился ветром, который рвал тёмную плоть изнутри, и Сухой рассыпался чёрным прахом.

Белая Корона точечно ударила и прошил насквозь Сухого, который подбирался к Карцу. Луч расплавил тёмную стихийную энергию твари, и тварь осыпалась пеплом, даже не успев закричать. Лис крутанулся и тут же выстрелил снова — второй луч срезал щупальце Сухого, тянувшееся к Афине.

Я рвал их когтями и ядом, прокладывая себе дорогу к Сайраку. Твари на мгновение замирали передо мной, чувствуя что-то родное. Этой доли хватало — когти входили в тёмную плоть, яд растворял внутренности, и враги оседали бесформенной кучей.

Но они всё лезли. Каждую секунду из Раскола выдавливался очередной тёмный сгусток.

И тогда из Раскола хлынуло кое-что ещё.

Яркий поток стихийной энергии выплеснулся из трещины и ударил по округе. Энергия Прилива разлетелась на десятки километров, и далеко в лесу всё зашевелилось…

Зарычало.

Я услышал далёкий нарастающий треск, будто кто-то ломал тысячу деревьев разом.

Потом увидел… белые костяные стволы на границе мёртвой зоны раздвинулись, и из чащи вывалились первые звери.

Каменный бык — шесть тонн породы на четырёх копытах, глаза залиты багровым безумием, стихийная энергия Раскола хлещет из ноздрей горячим паром. За ним — стая теневых волков, шерсть дымится, клыки обнажены, и каждый волк рычал на своей ноте, сливаясь в хор, от которого кровь стыла в жилах. Ледяной ящер, покрытый изморозью, ломился через подлесок, сминая стволы бронированным плечом.

Звери зоны бежали со всех сторон. Стихийная энергия Прилива влетала в них и сводила с ума — они бросали свои территории и мчались к трещине, подчиняясь зову, которому не могли сопротивляться. Обезумевшие, раздувшиеся от чужой силы, они врезались в поле боя и кидались на всё, что двигалось.

Мясорубка.

Бык промчался мимо меня и врезался в Сухого, который поднимался с камней, с такой силой, что тёмная тварь разлетелась ошмётками. Он развернулся и ударил следующего — каменные копыта раздавили паучью тварь.

Что за…

Волки с дымящейся шерстью пронеслись мимо Афины и обрушились на группу Сухих, которая формировалась у основания Раскола. Клыки рвали тёмную плоть, тени сталкивались с тенями.

Понятно.

Прилив выпускал из Чащи Сухих. Но одновременно через расширившуюся трещину хлынули стихийные беглецы, которые веками прятались там.

Энергия влетала в местных зверей зоны максимальной опасности, и беглецы из Чащи вселялись в них, обретая тела и вступая в бой. Звери бросались на Сухих и на Сайрака, подчиняясь инстинкту, который был старше любой памяти.

Враг моего врага.

Шестилапая тварь с раскрывающейся головой выскочила из расщелины — глаза горели синим стихийным огнём. Она бросилась на ближайшего Сухого и сомкнула пасть на его голове, перекусив тёмную плоть одним движением.

Побоище.

Стая дралась рядом с обезумевшими зверями зоны — Сухие оказались между двух огней. Карц выжигал тварей Белой Короной, а каменный бык добивал тех, кто уцелел. Старик нырял в камень и выныривал под Сухими, давил гравитацией — и теневые волки рвали придавленных.

Сухой ударил в момент, когда росомаха выныривала, и её каменная пластина треснула. Когтистая лапа из затвердевшей тьмы проломила защиту и добралась до мяса.

Старик яростно зарычал и ушёл обратно в камень, оставив на поверхности кровавый след. Через три секунды вынырнул в десяти метрах правее и обрушил гравитационный пресс на обидчика, вмяв Сухого в землю с такой силой, что от твари осталось мокрое пятно.

Один из Сухих ударил в рёбра Актрисы на полном ходу. Рысь кувыркнулась, врезалась в камень, и я услышал хруст.

Кошка поднялась, припадая на левый бок, но оскалилась и бросилась обратно в бой, полосуя врагов медленнее, но с такой яростью, что каждый удар когтей оставлял раны вдвое глубже прежних.

Тёмное