вас знаю. Василий Сафонов, отец Анны Тимиревой, – личность легендарная. Выпускник Царскосельского лицея. За год закончил петербургскую консерваторию. За год! Такого случая больше не было. Гений! Потом он станет ректором Московской консерватории и пробудет на этом посту 16 лет! Благодаря ему в Большом зале появился орган. Учитель Скрябина. Друг премьер-министра Витте.

В 1906 году Василий Ильич уехал в Америку и стал главным дирижером Нью-йоркского филармонического оркестра, гастролировал с ним по всему миру. А в 1917-м вернулся спасать Россию от революции, от «красной чумы».

Хотя, признаюсь, я поначалу абсолютно ничего о нем не знал. И опять случай.

Когда начал заниматься музеем, один знакомый предложил мне дать адрес дочерей Сафонова. Я поехал в Москву, созвонился с ними. И зашел к своим друзьям Телешевым. Хозяин дома, которому рассказал о цели своего приезда, внимательно посмотрел на меня: «Ты попал в цель. У меня есть книга о Василии Сафонове».

Я читал ее всю ночь. На другой день отправился к дочерям Василия Ильича – Анне и Елене. Они меня выслушали и неожиданно сказали: «У нас к вам одна просьба. Забудьте, пожалуйста, имя Сафонова. Кроме неприятностей, кроме досады и обиды, вы ничего не получите. Нам вас просто жаль. В советское время имя нашего отца под запретом. Расстанемся друзьями, но дальше нет смысла продолжать знакомство».

Я вернулся в Кисловодск, рассказал об этом своей приятельнице и коллеге. Она предложила: «Они так настрадались. Давай напишем про них».

И мы написали для нашей газеты статью «Маэстро из Кисловодска». Рассказали о Василии Сафонове, о том, что живы трое из десятерых его детей. Одна дочь жила в Америке, двое в Москве. И эту газету я отослал Анне Васильевне и Елене Васильевне.

Они написали благодарственное письмо главному редактору: «Спасибо, что вспомнили и вернули истории такое горячо любимое и дорогое для нас имя – имя нашего отца».

Когда в следующий раз я отправился к дочерям Сафонова, ко мне уже было совершенно другое отношение. Анна Васильевна познакомила меня со своим внуком Илюшей, который занимался историей семьи.

А я тогда еще не знал про трагедию Колчака. Анна Васильевна рассказала, что много лет провела в тюрьмах. Когда ее уже не было в живых, в Кисловодск из Нью-Йорка приезжала ее сестра Мария Васильевна. Она не смогла пойти по памятным местам, только на могилу отца. Василия Ильича в 1918 году похоронили возле Свято-Никольского собора. Кладбище снесли, там стоял памятник Ленину.

Мария Васильевна указала на три сосны, возле которых была могила отца.

Когда подошли к улице Коминтерна, ведущей к родительскому дому, она отказалась идти дальше.

«У меня произойдет разрыв сердца, – сказала она. – Не вынесу этой встречи».

Она не могла видеть дом, из которого на расстрел выводили ее отца. Сафонова ведь поставили к стенке на глазах детей! Спас один офицер, который приказал казакам не стрелять.

Сюда, в Кисловодск, Анна Васильевна Тимирева привезла своего сына Володю. Знала, что ее, как жену Колчака, обязательно арестуют. Так и случилось. Правда, и Володю Тимирева потом тоже арестовали и расстреляли.

– Какой вам запомнилась Анна Васильевна? Я ее представляю по фильму «Адмирал», где роль Тимиревой исполнила Елизавета Боярская.

– Я ее застал в глубокой старости. Три десятка лет она скиталась по тюрьмам.

– Они с сестрой скромно жили?

– Очень. Из угощения был только чай, к нему ничего.

– Елена ведь была художник прекрасный.

– Потрясающий. Делала иллюстрации для книги Бориса Житкова «Почемучка». Они с сестрой были люди из другого мира.

– Анна Васильевна красивая была?

– По тому, что я увидел, не могу так сказать. Что такое тридцать лет в тюрьме? О какой красоте может быть речь? Высохшая совершенно была. Но на фотографиях она прекрасна. Сохранилась карточка 1920 года. И стихи, которые она написала о Колчаке.

Полвека не могу принять —

Ничем нельзя помочь —

И все уходишь ты опять

В ту роковую ночь.

А я осуждена идти

Пока не минет срок,

И перепутаны пути

Исхоженных дорог…

Но если я еще жива

Наперекор судьбе,

То только как любовь твоя

И память о тебе.

Секлюцкий

– Борис Матвеевич, вчера всю ночь читал вашу книгу «Белая вилла» о художнике Николае Ярошенко и его усадьбе в Кисловодске. Просто влюбился во Владимира Секлюцкого, который создал там музей.

– И я. И я влюбился в Секлюцкого. Это была личность. Я ведь поначалу написал книгу именно о нем. Но когда из издательства приехали в созданный им музей и увидели там кроме полотен самого Ярошенко еще и работы Левитана, Репина, Куинджи, Нестерова, Мясоедова, то сказали: будем делать книгу о самом доме-музее, о «Белой вилле».

– Для меня эти имена теперь неразрывны: Ярошенко и Секлюцкий.

– А ведь Владимир Секлюцкий, по сути, и открыл Ярошенко. Конечно, работы Николая Ярошенко знали, они представлены и в Третьяковской галерее, и в Русском музее. После смерти Ивана Крамского именно Ярошенко стал во главе передвижников.

Но музея Николая Ярошенко не существовало. Только в Полтаве, где он родился, сохранилась маленькая комната в здании с мемориальной доской на фасаде.

Самые известные работы Ярошенко – «Всюду жизнь», «Кочегар». Его не стало в Кисловодске в 1898 году. Прошли годы, и о существовании такого художника, как Ярошенко, были осведомлены, скорее, уже только специалисты.

И вот в 1946 году в Кисловодск на лечение приезжает Владимир Секлюцкий. Ему довелось повоевать еще в гражданскую, он служил кочегаром на военном корабле. В его кочегарке висела репродукция картины Ярошенко «Кочегар».

Во время прогулки по городу Владимир Вячеславович обратил внимание на памятник, на постаменте которого выбито имя «Николай Ярошенко». Секлюцкий спросил у проходившей мимо женщины, не художник ли здесь похоронен. Та подтвердила, что это могила художника. И добавила, что рядом расположен дом, где он жил, только сейчас там квартиры врачей санатория имени Ленина.

В тот момент Владимир Вячеславович и дал себе слово организовать в том доме музей Николая Ярошенко. И ему это удалось!

Напомню, дом принадлежал санаторию, его нужно было расселить. А потом, требовалось раздобыть картины Ярошенко.

Что сделал Секлюцкий? Заказал копии картин Ярошенко, ходил с ними по санаториям и бесплатно читал лекции о художнике. Часто в санаториях находились люди, которые знали эти картины и знали, в чьих руках они находятся. Предстояло эти картины купить, привезти, доказать их подлинность. Со всем этим Владимир Вячеславович тоже справился. Он так любил Ярошенко, что, когда проводил