Он был прав. Поэтому через час мы уже ехали к Куйбышеву.

Валериан Владимирович принял нас быстро. Выглядел он усталым, но, кажется, вполне оправился от болезни. На столе — карты строек, сводки, плановые таблицы.

Я коротко изложил суть вопроса. Без «мозга», без будущего, без лишней поэзии. Пояснил, что на первом этамп львиную часть материльных средств даст Мосгорисполком. Нужна только резолюция.

— Но затем понадобится более серьезный объем капвложений. Проект амбициозный, сегодня делаем ЭВМ на сотни ламп, завтра — уже на десятки тысяч.

Куйбышев слушал, что-то записывая.

— Знаешь, Леня, я иной раз думаю, что лучше бы меня этот мерзавец Ягода насмерть уходил. Не пришлось бы мне тогда твои ребусы разгадывать. Ты хоть уверен, что эта твоя ЭВэЭм будет работать? Не отправят нас всех на лесоповал за разбазаривание ценнейшей элементной базы?

— Уверен. Не сразу, конечно, но дело пойдет. Потому и сделаем сначала простейший образец, без параллельных вычислений в прочих излишеств. Потренируемся на кроликах, так сказать.

— Ясно. А ты понимаешь, что если это поставить в план как «универсальную машину», с вас потом спросят универсальный результат? Тут же очередь выстроится: то посчитай, это посчитай… Какие первые задачи вы будете решать?

— Баллистические таблицы. Моторные расчёты. Обработка результатов испытаний. Зенитные поправки. Радиоимпульсы и задержки. Снабженческие расчёты.

Про шифры я промолчал. Не время.

Куйбышев посмотрел на Устинова.

— А вы что скажете?

— Скажу, что если не начать сейчас, через несколько лет будем всё это делать в пожарном порядке, хуже и дороже. Товарищ Брежнев у нас провидец. Уже проверено!

Куйбышев усмехнулся.

— Хороший помощник. Всегда поддерживает начальника.

— За это и держу, — сказал я.

Куйбышев помолчал. Потом взял карандаш и на чистом листе написал несколько строк.

— В план можно вставить, как направление. Профинансируем лабораторию, счётно-перфорационную базу, опытные образцы, приборную часть. Придется поднять план на выпуск радиоламп, ну тут уж что поделать! Подготовьте записку: кто участники, какие нужны ресурсы, сроки, задачи. Я дам предварительное поручение проработать через Госплан. Но без Сталина такой межведомственный узел всё равно не пройдёт.

— Понимаю.

Он протянул лист.

— И осторожнее с обещаниями, Леонид. Сам знаешь, у нас любят строить будущее к следующему кварталу.

Мы вышли уже под вечер.

Устинов сунул папку под мышку и мрачно сказал:

— Поздравляю. У нас нет машины, нет лаборатории, нет руководителя и нет плана. Зато есть поручение всё это придумать.

Я убрал лист Куйбышева во внутренний карман.

— Ничего. С этого в нашей стране обычно и начинается настоящая работа. Главное — бумага есть. Тебе задание: поговори с этим Лебедевым.

Устинов с готовностью кивнул.

— Вызывать его надо осторожно, — сказал я. — Не «строить вычислительную машину». Сначала разговор о моделировании, автоматике, устойчивости сложных электрических схем. Далее: Катаев. Его подключать обязательно. Желудевые лампы, высокие частоты, индикаторы. Он понимает, зачем нужна скорость. Шорину — перфолента, фотолента, синхродорожки, регистрация быстрых сигналов. И давай подтянем этого твоего Берга.

Дмитрий Федорович старательно все записывал.

— Первый этап, — лаборатория, счётное бюро. Это нам надо сделать уже сейчас, в 1936 году.

— А второй этап?

— Опытный универсальный счётный стенд. С перфолентой, картами и табуляторным выводом. Если повезёт, в 1938-м будет готово. Только ты со сроками поосторожнее. В докладной пиши «при условии своевременного обеспечения приборами и кадрами».

Была уже глубокая ночь, когда докладная в Политбюро была готова.

* * *

К Сталину на доклад я смог попасть лишь через неделю. Папка с докладной лежала перед Хозяином. На полях первого листа стояли короткие карандашные пометки. Ну, по крайней мере, он это читал.

— Опять у вас новая задумка, товарищ Брэжнев, — сказал он.

— Даже не задумка, товарищ Сталин. Направление работ!

— Направлэние — это когда денег надо много, а результата нет.

Сталин перелистнул страницу.

— У нас есть инженеры, арифмометры, табуляторы. Зачем ещё одна дорогая игрушка?

— Не справляются они с расчетами. Сами знаете, как трудно внедряются авиадвигатели, как сложно разработать хорошие образцы артиллерии. С этим устройством мы сможем применить математическое моделирование, причем очень быстро, экономя время и деньги.

— Ви уверены, что это сработает?

Тут я лишь развел руками.

— Сработает-то точно. Цена может быть великовата, но это по началу, пока мы не освоили направление. Скажу сразу, трудностей будет много, особенно — с качеством радиоламп. Но надо двигаться вперед, иначе нас сомнут.

Медленно кивнув, Сталин сделал пометку на первом листе.

— Хорошо. Но вам, товарищ Брэжнев, надо заняться своей особой комиссией. А то вы, я смотрю, сразу за всё хватаэтесь: танки, моторы, радио, броня, теперь счётные машины. Так можно главное дело потэрять.

— Понимаю, товарищ Сталин.

— Не уверен. Вы видите много дыр. Это хорошо. Но один чэловек не может сам стать затычкой для всех дыр. Надо строить систэму. Людей ставить. Спрашивать с них. А самому заниматься главным. Вам еще многому предстоит научиться!

Из сталинского кабинета я вышел в сложных чувствах. Главное сделано: линия автоматического счёта получила право родиться. Лебедев, Катаев, Шорин, Булганин, Устинов, Куйбышев, наконец — пусть теперь это тянут. Я дал толчок.

А мне предстояло вернуться к армии.

Лампы можно прожечь, отсортировать и заменить. С командирами такой простой процедуры пока не

существует.

Глава 3

Итак, мне пришлось вернуться к малоперспективным, но, все равно нужным заседаниям Особой комиссии.

Первое открылось совсем буднично: в зале заседаний стоял манекен. На нём висело всё, что Наркомат обороны считал снаряжением бойца будущей войны: шинель, ремни, подсумки, противогазная сумка, фляга, лопатка, сухарная сумка, скатка плащ-палатки, ранец. На отдельном столе рядом лежали каска с широкими полями и гребнем, будёновка, пилотка, винтовка Мосина с длинным игольчатым штыком, автоматическая винтовка Симонова и несколько образцов ножей.

Я с грустью рассматривал все предложенные образцы снаряжения, в тайне мечтая, что однажды мы перейдем от этих мелочей к тактическим схемам и структуре мехкорпусов. Впрочем, остальные товарищи не разделяли моего уныния, увлеченно рассматривая амуницию.

От промышленности привели Симонова — нервного, худощавого, с тёмными кругами под глазами. Рядом сидел представитель вещевого управления, толстоватый интендант второго ранга с аккуратными «гитлеровскими» усиками. За каску отвечал инженер из опытного производства — молодой, с усталым, но внимательным лицом.

Ворошилов первым нарушил тишину.

— Ну что, товарищи, начнём с самого простого, и вместе с тем, важного. С красноармейца. А то мы всё привыкли: танки, штабы, большие стрелы на карте. А воюет всё-таки человек. Победа достигается пехотой, товарищи. Давайте помнить об этом! Товарищ Брежнев, есть что сказать перед началом работы комиссии?

В самом скверном настроении я поднялся