— Карина, я не могу. У меня сейчас яичники взорвутся. Ты только посмотри на этого жеребца…

Я непроизвольно скосила глаза.

Виктор Баженов, делал тягу верхнего блока. Он стоял спиной к нам, и, боже всемогущий, это было зрелище, достойное выставки в Лувре. Черная майка промокла от пота и прилипла к телу, обрисовывая каждую мышечную впадинку. Широчайшие мышцы спины бугрились и перекатывались под кожей при каждом его движении, словно живые стальные тросы.

— Бляха-муха, ты видишь эти вены на предплечьях? — Риту несло по кочкам, она уже не сдерживала фантазию. — Я бы слизала с него этот пот, клянусь. У него плечи шире, чем мое будущее!

— Рита, фильтруй базар.

— Да какой фильтр, Карин⁈ — она чуть не подпрыгнула на месте, переходя на жаркий, откровенный шепот. — Ты посмотри, как он тазом двигает, когда вес берет. С такой амплитудой он же в постели гвозди забивать может! Представь, как он вколачивает… Берет тебя вот этими огромными ручищами за бедра, прижимает к стене и просто разрывает на куски. Я уверена, у него там болт, как у Зевса громовержца.

Я крепче перехватила гриф штанги, чувствуя, как влажнеют ладони. Не от веса. От того, что визуализация Риты слишком четко наложилась на мои утренние фантазии о Мистере В.

Успокойся, Карина. Это просто смазливый мальчик с красивым фасадом.

— Закатай губу, подруга. Он младше тебя на пять лет, а меня — на все одиннадцать, — я выдохнула и сделала еще один повтор, стараясь смотреть только на свое отражение. — У него в голове сквозняк и клубы. Поматросит и бросит.

— Да пусть матросит! Я согласна на одну ночь. С таким можно и умереть от оргазма, не жалко. Блин, Карин, он майку задрал… Мать моя женщина, ты видишь эти кубики? А эту дорожку волос вниз к паху? Я сейчас потеку прямо здесь, честное слово…

Она не преувеличивала. В зеркале было прекрасно видно, как Виктор, закончив подход, отпустил рукоять тренажера. Он тяжело дышал. Небрежным движением поднял край майки, чтобы вытереть пот с лица, и моему взору предстала идеальная, выточенная V-образная линия, уходящая под резинку темных спортивных штанов.

У меня во рту пересохло.

Я с громким звоном опустила штангу на помост. Достаточно. Еще немного откровений от Риты, и мне придется бежать в душ не для того, чтобы помыться, а чтобы остыть.

— Так, Марго. Марш на ресепшен, пока я тебя не оштрафовала за нарушение рабочей этики и лужи слюней на тартановом покрытии, — рявкнула я, выпрямляясь и стягивая с рук перчатки.

Рита обиженно фыркнула, но спорить не стала. Окинув Баженова последним, полным первобытной тоски взглядом, она цокнула языком и поплелась к выходу из зала.

Я взяла полотенце и повернулась, чтобы пойти к кулеру.

И замерла.

Виктор стоял всего в трех шагах от меня. Он оперся плечом о раму кроссовера, скрестив на мощной груди свои разрисованные татуировкой руки. В его темных глазах плясали откровенные, наглые бесенята. Губы кривились в фирменной усмешке.

Он слышал. Не мог не слышать, мы стояли слишком близко.

Я вскинула подбородок, надевая на лицо маску ледяной королевы.

— Что-то не так, Виктор?

Его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему лицу, спустился к груди, которая тяжело вздымалась под спортивным топом, прошелся по талии и откровенно задержался на бедрах, обтянутых легинсами. Этот взгляд обжигал не хуже физического прикосновения.

— Я просто залюбовался вашей… техникой. Румынская тяга — сложное упражнение. Но амплитуда у вас… потрясающая.

Он сделал микроскопическое ударение на слове «амплитуда», явно возвращая мне Ритины комментарии.

Наглец. Какой же красивый, самоуверенный наглец.

Я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, и посмотрела прямо в глаза. От него пахло разгоряченным мужским телом. Запах кружил голову, но я заставила свой голос звучать холодно и поучительно:

— Следите за своей техникой. В моем зале легко потянуть мышцу, если слишком много глазеть по сторонам.

— Я люблю рисковать, — он чуть наклонил голову, и его губы оказались на опасном расстоянии от моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу, когда он добавил тихим, хриплым шепотом: — И, поверьте, Карина, гвозди я забиваю исключительно мастерски.

Он отстранился, подмигнул мне совершенно бесстыдным образом и, развернувшись, неспешной, уверенной походкой хищника направился к стойке с гантелями.

Я осталась стоять посреди зала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по венам растекается жидкий огонь.

Черт бы побрал этого малолетку.

Глава 4

Мой побег с тренировочной площадки больше напоминал тактическое отступление. Я шла по коридору к раздевалкам, чеканя шаг, а в ушах всё ещё звенел этот низкий, пробирающий до костей шепот Баженова про забивание гвоздей.

«Господи, Карина, тебе тридцать шесть. Ты взрослая, адекватная женщина. У тебя бизнес, ипотека закрыта, дочь-подросток. Возьми себя в руки!» — мысленно орала на себя, чувствуя, как под спортивным топом бешено колотится сердце, а между бедер предательски пульсирует влажный жар.

Коридор делился на две зоны: налево — общие мужские и женские раздевалки с душевыми, направо — служебный отсек. Мой личный кабинет и примыкающая к нему небольшая, но комфортная персональная душевая находились именно там.

Я толкнула тяжелую дверь с табличкой «Только для персонала», мечтая поскорее забраться под ледяную воду и смыть с себя это наваждение. Мои пальцы слегка дрожали, когда я достала ключи. Я вставила ключ в замочную скважину своей душевой, повернула, и в этот момент позади раздались тихие, пружинистые шаги.

Я резко обернулась, выронив связку ключей. Они со звоном упали на кафель.

Виктор Баженов стоял в двух шагах от меня. Обманчиво расслабленный, с перекинутым через плечо полотенцем. Его черная майка всё так же облепляла влажный от пота торс, а темные глаза в полумраке коридора казались абсолютно черными. Хищными.

— Вы заблудились, Виктор Александрович? — мой голос прозвучал куда более хрипло, чем я планировала. — Мужская раздевалка напротив.

Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед. Медленный, тягучий, словно хищник, загоняющий лань в угол. Запах бергамота, смешанный с запахом разгоряченного мужского тела, ударил мне в ноздри, окончательно отключая остатки здравого смысла.

Он наклонился, не разрывая зрительного контакта, и поднял мои ключи с пола.

— Я прекрасно знаю, где мужская, Карина, — его голос понизился до бархатного, вибрирующего рыка. — Но вы забыли на тренажере свою бутылку с водой.

Он действительно держал в свободной руке мою розовую бутылку. Но то, как он смотрел на мои губы, не оставляло сомнений: вода — это последнее, что его сейчас интересовало.

— С-спасибо, — я протянула руку, чтобы