вывески, огромные баннеры, предлагающие вкусить все прелести жизни. Сауны, пиццерии, горнолыжные курорты – от всего этого голова шла кругом. И как не закружиться, когда загорелая красавица с золотистыми волосами делает призывные знаки с рекламы «Аэрофлота» и зовет с собой на загадочные Мальдивы. Сеть кондитерских «Малина» обещает нескончаемую сладкую жизнь каждому, кто хоть раз попробует ее десерты. Одни предлагают «квартиры за смешные цены», другие и того круче – грозятся вернуть деньги за проданную машину, если «найдете дешевле».

«Налево пойдешь – коня потеряешь, направо свернешь – кошелька лишишься», – угрожала сеть быстрого питания «Пельмешки без спешки». И тут же гарантировала, что «сытно и дешево только здесь».

«Добавим к маткапиталу пап капитал» – эта реклама Богдану показалась особенно прикольной. Да уж, креатива им не занимать, этим рекламщикам!

Дим Димыч, который вчера молчал весь день и потом, в гостинице, после съемок на телевидении, не проронил ни слова, теперь доставал дурацкими вопросами: «Как себя чувствуешь? Не дует? Удобно? Не укачивает?»

Водитель – пожилой дядька, с торчащими во все стороны пружинами волос и с такой же лохматой седой бородой – совсем непохож на столичного жителя. И этот туда же: взял на себя роль воспитателя. Затянул на Богдане ремни безопасности и раз семь за поездку до вокзала спросил: «Не давят ли?» А успокоился только тогда, когда увидел недовольную гримасу Богдана. Но нет, на этом его забота не закончилась. Он то и дело открывал бардачок и, как из волшебного ларца, выуживал то плитку шоколада, то красный, как солнце, апельсин, то жвачку, то минеральную воду.

– Да что вы меня опекаете, блин? Я вам мелкий, что ли!

Ох как хотелось приложить по-взрослому навязчивых горе-опекунов! Послать куда-нибудь подальше, откуда не возвращаются. Но угощения этого странного бородача были если не волшебными, то уж точно – необычными. Вода с воздушными пузырьками в пузатой зеленой бутылке – из источника вулканического происхождения. Нежный, как шелк, шоколад «таял во рту, а не в руках». Реклама, которую крутили по телевизору с утра до вечера про этот самый шоколад, вызывала обильное слюноотделение. И вот он в руках, и можно не ждать, когда растает, а медленно смаковать или получить мгновенное удовольствие от проглоченного целиком лакомства. Но останавливало дедово воспитание: «Прилюдно есть – не велика честь. Постись духом, а не брюхом» – и тому подобное.

Богдан мысленно ругал себя: «Да забей. Давай, расслабься, съешь хоть кусочек». Расслабиться не получалось, и он благодарно принимал, складывая гостинцы в пакет.

* * *

Серебристая Corolla – корова, как назвал ее Богдан, – сделала плавный круг и мягко остановилась на привокзальной площади.

– Приехали. Вываливаемся! – лукаво улыбаясь, скомандовал водитель. Он широко распахнул дверцу, но не без труда вылез из нее.

Богдан попытался отстегнуть тугие ремни, чуть ли не пригвоздившие его к сиденью. Те не поддались ни с первого, ни со второго раза.

– Фу! Сидеть! – громко, так, что стайка голубей вспорхнула с вокзальной площади, отдал команду водитель и тут же осекся: – Тьфу ты, прости. Машинально вылетело. Я же кинолог. Ну и вот…

– Кинолог. Ага, так я и поверил, – ухмыльнулся Богдан. – Вы же водитель.

– Одно другому не мешает, когда с душой-то. А если без души да без любви, то лучше ни за какое дело не браться. Согласен?

– Согласен. Я тоже страсть как собак люблю. У меня в детстве был пес – волкодав. Здоровый, как лось! Все сметал на своем пути. Бывало, из школы возвращаюсь, а он увидит меня – и навстречу. Набросится, с ног собьет и ну вылизывать. Дурной был. А все равно жалко.

– Был, говоришь? Случилось чего?

Водитель, не останавливаясь для разговора, извлек из багажника инвалидное кресло, вещички Богдана и бесчисленные упаковки с подарками для Дома, в которых утонул Дим Димыч. Наконец воспитатель смог освободиться из-под завалов.

– Не знаю… – тяжело вздохнул Богдан. – Может, жив, может, и нет, ему тогда уже восемь лет было. И почитай, еще шесть прошло. Отдали его кому-то – я и не знаю. А у вас какие собаки?

– У меня-то? Хаски.

– Хаски? В Москве?

– Нет, конечно. Я за городом живу, и собачки мои при мне.

Он нажал на какую-то невидимую кнопку и, освободив Богдана из цепких объятий ремня, помог устроиться в инвалидном кресле.

– А расскажите?

– Отчего ж не рассказать, расскажу. Только как-нибудь в другой раз, лады?

– Ну жесть, и вы туда же. Ведь знаете, что другого раза не будет.

Богдан скорчил гримасу и отвернулся, пытаясь скрыть разочарование. А ведь он почти поверил в искренность этого немолодого человека, похожего на… Он всю дорогу вспоминал, на кого похож странный дядька, и вот – вспомнил. На большую лохматую собаку, на его Портоса.

Богдан мельком взглянул на водителя – «Точно Портос, один в один» – и рванул с места в сторону вокзала.

Дим Димыч бросился за ним и сам чуть не упал, поскользнувшись на банановой кожуре.

– Ну, еж, даешь… – чуть слышно выругался он, перехватив Богдана.

Водитель сделал вид, будто не заметил резкой перемены настроения необычного пассажира. И, не меняя веселого тона разговора, подмигнул парню:

– Ишь чего удумал – не будет. Еще как будет. Приедешь ко мне в гости. С собачками моими познакомишься, на упряжке покатаешься. А захочешь, так я тебя управлять научу. Ну как тебе мое предложение? По рукам? – Сухая широкая ладонь раскрылась перед носом расстроенного мальчишки.

– По рукам. А не обманете? – хотел, но не смог сдержать улыбку Богдан.

– Честное пионерское!

– Какое еще пионерское?

– Ну, пенсионерское. Зуб даю! Теперь веришь? – Водитель достал из волшебного бардачка визитку и протянул Богдану.

Тот прочел вслух:

– «Хаски-парк. Платонов Сергей Андреевич» – и заглянул в глаза водителю: – Ага.

– То-то же. – Сергей Андреевич положил огромный баул Богдану на ноги. – Дядя Серёжа слов на ветер не бросает. Ну, вперед и с песней!

Обвешанный со всех сторон поклажей, широко ступая, он направился к вокзалу.

Дим Димыч взял быстрый старт и, толкая кресло с Богданом, старался не отставать. Богдан же не выпускал из рук визитку. То теребил ее, то разглаживал ребром ладони, то подносил к носу, пытаясь уловить знакомый с детства запах собаки. Но ничем другим, кроме типографской краски, картонка не пахла.

Поезд уже поджидал своих пассажиров на третьем пути. Дим Димыч сверил по билетам номер вагона и прокричал его убежавшему далеко вперед водителю. Дядя Серёжа не обернулся. И Дим Димыч, набрав воздуха в легкие, крикнул еще громче:

– Пятнадцатый! С головы!

Богдан втянул голову в плечи и заткнул уши пальцами. Толпа отъезжающих и провожатых всколыхнулась и